— Героин высшего, так сказать, качества. А здесь, — Голомбаго-Тисман указал на более продолговатые пакеты из пленки, — скорее всего амфетамин. Синтетический наркотик очень жесткого действия. Смертельных случаев масса даже без превышения дозы. Адское зелье. И, как будто в насмешку, гораздо дешевле героина. В принципе изготовителей и распространителей следует приговаривать к высшей мере, как организаторов массового убийства.
— К сожалению, такое у нас законом не предусматривается, — вздохнув, произнес Харитонов.
— Илляшевская, между прочим, тоже относится к чудовищам, из-за которых гибнут тысячи молодых людей, — с обычным выражением раздражения на усталом лице повернулся к Ряузову Сидорин, желая развеять малейшее романтическое сочувствие юноши, побывавшего в объятиях директрисы. Об этом опытный опер по некоторым психологическим признакам догадался.
— Какой же доход собирались получить хозяева этой груды упаковок? — заинтересованно блестя плутоватым взглядом, вытягивал сенсационные факты корреспондент из «суверенной» газеты.
Полковник Коломийцев сделал на лбу гармошку, как очевидное проявление профессиональной премудрости. Затем благостно разгладил лицо и протяжно проговорил, словно демонстрируя газетчикам и подчиненным свой уникальный опыт:
— Определю на глазок. Думаю, героина здесь примерно на восемьдесят миллионов американских долларов. Или на сто.
— Сколько… миллионов? — не поверил корреспондент, бледнея от душевного потрясения.
Сидорин и Дмитрий снова оказались на высоком крыльце. Мимо них в приподнятом настроении спустились по ступенькам старшие офицеры и местные управленцы. Впрочем, последние, возможно, испытывали очень сложные чувства, так как были знакомы с шеф-директором «Золотой лилии». И некие деловые отношения между ними не исключались.
Машины глухо заурчали моторами, увозя следователей, оперов, газетчиков, Илляшевскую и ее приближенных. Последней покинула территорию «Золотой лилии» «Волга» Сидорина.
— Премию получишь от комитетского начальства. Деньги к деньгам. — Сидорин ухмыльнулся. — Мне объявят благодарность. Премию вряд ли дадут. Ты герой со стороны, а я опер из другого ведомства. В принципе мое участие не приветствуется. Когда будем отмечать, Ряузов?
— Как скажете, Валерий Фомич.
За кирпичной стеной, над ельником, озерцами разливался туман. Опять потеплело. Снег падал редкий, крупный и мокрый. Из багровой мглы выползло солнце и осветило кортеж автомобилей, движущийся по дороге.
Расследование правонарушений директрисы Илляшевской и связанных с ней наркодельцов шло своим чередом.
Однажды поздно вечером Валентина Белкина остановили двое: один высокий худощавый, другой меньше ростом, но плотный и широкоплечий — оба в коротких куртках и черных масках бойцов по борьбе с организованной преступностью. Завязалась драка, после которой Белкин, несмотря на свою подвижность и тренированность, попал в хирургическое отделение Первой градской больницы. Врачи зафиксировали перелом правой руки, двух ребер, нижней челюсти и переносицы. Белкин не догадывался, кто на него напал. Оперу, пришедшему к нему для опроса, ничем помочь не сумел. Тем не менее он пробыл в хирургическом отделении почти месяц.
Через пару недель после конца «Золотой лилии» (здание опечатали и выставили полицейский пост), утром во дворе дома, где всего четыре месяца тому назад проживали супруги Слепаковы, появилась консьержка Кулькова.
Одетая в толстое пальто Антонина Игнатьевна медленно ходила по двору, разыскивая своего кота. Гулящего, неблагодарного, но любимого. Коты в ее поле зрения попадали — полосатые, грязно-белые, серые и пятнистые, вороватые, трусливо озирающиеся, шипевшие на бродячих псов и своих собратьев. Однако это все оказывались чужие представители помоечной фауны. Желтоглазый, угольно-черный красавец, напоминавший чумазый мазок на фоне подтаявших сугробов и мусорных контейнеров, нигде не возникал.
Бормоча проклятия неуживчивому питомцу, консьержка пересекала отдаленный участок безлюдного двора. В это же время раздался шум от выехавшего грузовика. Через секунду из-за угла ближайшего дома выехала забрызганная грязью «Газель». Не сбавляя скорости, «Газель» ударила бампером консьержку. Кулькова упала. «Газель» переехала обе ноги консьержкины, отчего они громко хрустнули, выскочила на проезжую часть улицы и пропала.