Если какой-нибудь случайный прохожий оказался бы в эту минуту рядом, он заметил бы за рулем «Газели» чернявого паренька с сощуренными глазами и окурком во рту. Но случайный прохожий отсутствовал в это раннее утро в данном месте. Надо добавить, что и впоследствии ни одного свидетеля трагического эпизода не объявилось.
Консьержка, не то живая, не то мертвая, долго лежала около тротуара, не привлекая ничьего сочувственного внимания. Наконец, волоча метлу и скребок, подошел дворник с сонной азиатской внешностью. Он наклонился над Кульковой и покачал головой.
— Ай-ай!.. Ой-ой!.. — сказал дворник. — Совсем старый бабка давить начали. Не хорошо, клянусь. Надо дохтура звать. Полиций надо приглашать… Тьфу!
Дворник отправился куда следует и заявил о случившемся.
Около неподвижно лежавшей Антонины Игнатьевны стала собираться толпа. Даже спешившие на работу выделяли пару минут, чтобы поглядеть на нее. А те, кто не особенно торопился, стояли, дожидаясь приезда «Скорой помощи» и полиции. Продолжалось это общественное соболезнование довольно длительное время. Консьержка по-прежнему лежала с закрытыми глазами, не шевелясь. Только когда между головами промелькнула постная физиономия Хлупина, она неожиданно взглянула на бывшего сподвижника и произнесла странные слова:
— Не радуйся, Генка. И до тебя доберутся.
Глаза консьержки снова закрылись. Собравшиеся поняли, что она жива. Приблизился с деловым видом и папкой под мышкой участковый инспектор. Он хотел о чем-то спросить Кулькову. Но искалеченная старуха, не глядя, пробормотала:
— Убирайся, проходимец! Взяточник!
Пришлось инспектору, немного смутившись, отступить назад. Кстати подкатила «Скорая». Все вздохнули: «Ну, вот! Может, еще спасут…»
Когда санитары переложили тело Кульковой с мостовой на носилки, она во второй раз обрела зрение. Взгляд ее засверкал подобно яркой вспышке электросварки. Она взвыла диким и страшным голосом. Потом попыталась пнуть сломанной ногой санитара. Сообразив, что последнее ей не удалось, Кулькова вытянулась на носилках и перестала дышать, после чего пострадавшую увезли.
— Эх, сердешная, — шепнула хромая старушка Анна Тихоновна знакомой из соседнего подъезда. — Как ни рассуждай, а точно наша Тонюшка была ведьмой.
Когда участковый провел опрос населения, он услышал от некой пенсионерки, что-то заметившей из окна шестнадцатого этажа, про выехавшую со двора «Газель». Он счел благоразумным признать наезд «Газели» из-за угла преднамеренным действием, повлекшим за собой гибель гражданки Кульковой.
Участковый позвонил, приехала машина от убойного отдела. Хотели оформить «несчастный случай», но участковый настаивал на своем. Капитан Маслаченко и старший лейтенант Рытьков, прибыв на место происшествия, только почесали в затылках. Никаких следов да и самой потерпевшей в наличии не оказалось.
Собрав крупицы сведений, они уехали, пообещав завести уголовное дело и соответственно его расследовать. В результате старых оперативных разработок неожиданно выяснилось: много лет тому назад Антонина Игнатьевна Кулькова отбывала срок в колонии строгого режима за организацию подпольного дома свиданий и мошенничество. Раньше за это давали серьезные сроки. А сравнительно недавно Кулькова отсидела три года за перекупку и хранение краденых драгоценностей. Муж ее, тот самый маленький старичок с темными стеклами очков, тоже в свое время сидел за подделку документов. Кроме того, в более отдаленные годы он проходил в архивах уголовного розыска как курортный шулер — игрок в преферанс и покер.
Сопоставив смерть консьержки Кульковой от неизвестной «Газели» со взрывом телевизора в ее дежурке, капитан Маслаченко начертил у себя в блокноте подобие схемы, вроде той, которую Полимеев показывал генералу Карепанову. Нарисовал женские и мужские фигурки, соединил их разными затейливыми стрелками и подписал. Побарабанил пальцами по столу. Привычка эта как бы побуждала его к принятию конкретных решений. Но Маслаченко отложил распутанные жизнью и смертью обстоятельства этой темной истории в дальний запасник памяти. Однако с неким потаенным сомнением и безмолвным вопросом.
Дмитрий Ряузов получил от полицейского начальства благодарность, денежное вознаграждение и занялся своими житейскими проблемами: подготовкой в спецучилище, работой в автосервисе.
Время от времени Маслаченко и Рытьков возвращались к «копанию» по поводу исчезнувшей смертоносной «Газели». Но — напрасно, все было глухо. Они оставляли это повисшее в абстрактном пространстве дело, пока раскрывали мотивы новых преступлений и ловили новых убийц. И все-таки опять и опять искали совершенно неизвестного и невероятного свидетеля. И чудо свершилось: свидетель словно сгустился из разреженного тумана бездоказательных предположений и умозрительных выкладок. Его обнаружила хромая старушка Анна Тихоновна.