— Ты счастлива, дорогая? — спросила мать.
— Конечно, счастлива. Разве у меня нет всего, чего я желала? Жилища, карманных денег, хорошего места работы?
Однако мысли о мистере Ван дер Эйслере не позволили ей ощутить себя счастливой на самом деле. Несмотря на то, что она вряд ли увидит его когда-нибудь еще раз, Оливия постоянно думала о нем. Сейчас он, наверное, в больнице, гадала она, а может быть, уже вернулся в Голландию…
Он был в Голландии и очень скоро собирался вернуться в Англию вместе с Нел и ее матерью. Рита неохотно согласилась поехать в Англию и навестить свою свекровь, и то только при условии, что сможет оставить дочь у бабушки и поехать вместе со своими друзьями на юг Франции. Нел доставляла ей неудобства, но Рита пользовалась присутствием ребенка, чтобы почаще встречаться с Хасо. Однако хотя он вел себя по-дружески и старался помочь чем мог, особенного желания проводить с ней свободное время в нем заметно не было. Разлука усиливает чувства, решила она: когда она вернется, он снова будет рад увидеть ее.
Для того чтобы Рита могла сделать некоторые покупки, они на пару дней остановились в Лондоне, на его лондонской квартире, и именно просьба Нел послужила ему предлогом для нового свидания с Оливией, хотя он и пытался заверить себя, что у него нет никакого желания встречаться с нею, что она отвлекает его от дел и что его растущий интерес к ней обусловлен только стечением обстоятельств и ничем более. Однако несмотря на это, когда Нел спросила, не могут ли они навестить Оливию, он согласился.
— Мы можем это сделать, когда твоя мама пойдет за покупками, — предложил он.
Однако Рита возразила:
— Но я тоже хотела бы пойти — эта девушка так мила и так добра к Нел….
Дверь им открыла миссис Хардинг.
— Входите, пожалуйста. — Она пожала руку Рите и улыбнулась им. — Вы хотели увидеть Оливию? Она немного подрабатывает в кафе рядом…
— Как замечательно! — воскликнула Рита. — Мы сможем выпить кофе и поговорить с ней.
— Но она, — с сомнением сказала миссис Хардинг, — наверное, будет занята.
— О, я уверена, что она сможет урвать минутку, чтобы немного поболтать. Нел так хочется увидеть ее.
Мистер Ван дер Эйслер сказал успокаивающим тоном:
— Я полагаю, что Оливия предпочла бы, чтобы ее не беспокоили во время работы.
Однако Рита продолжала настаивать на своем.
— Мы проделали такой путь, и Нел не сможет увидеть ее…
Он сомневался, что ее заботило именно это, но Нел, без сомнения, была расстроена. Он отвез их в кафе, припарковал машину, и они вошли внутрь.
Оливия стояла к ним спиной, обслуживая четверых посетителей, сидящих за одним из маленьких столиков. Они уселись за другой, и, обернувшись, она их увидела.
Оливия покраснела, потом побледнела, однако подошла к ним, сдержанно поздоровалась, улыбнулась Нел и спросила, будут ли они пить кофе. Во взгляде, который она кинула на мистера Ван дер Эйслера, была укоризна, но под ней скрывалось удовольствие еще раз увидеть его, хотя и не при слишком удачных обстоятельствах.
— Ваша мать сказала нам, где вас можно найти, — спокойно объяснил он. — Нел захотела увидеться с вами, прежде чем уедет к бабушке. Извините за то, что застали вас врасплох. — Он видел, что ей нужно идти, — в кафе были другие посетители. — Если не трудно, мы хотели бы выпить кофе, а Нел, наверное, выпьет молочный коктейль.
Оливия отошла, и Рита сказала:
— Какое убогое заведение. Кофе, вероятно, невозможно пить. Но для девушки в затруднительном положении это все-таки лучше, чем ничего.
При этом она пристально посмотрела на него. Что-то не понравилось ей в том, как он смотрел на Оливию, которая была, без сомнения, девушкой красивой, но без особого блеска. Рита приложила все усилия для того, чтобы вернувшаяся к их столу Оливия увидела, как легко она, Рита, может заставить смеяться мистера Ван дер Эйслера.
Кафе на время опустело, и Оливия несколько минут поговорила с Нел. Потом пришло еще несколько посетителей, и она вынуждена была отойти, но, увидев, что Нел энергично машет ей рукой, подошла снова.
— Мы уходим, — сказала Нел, — но вы ведь вернетесь в школу, правда?
— Да, Нел, вернусь.
— Должно быть, тяжелая работа, — сказала Рита. — По-моему, хуже, чем здесь, не может быть. И кофе отвратительный… — Она рассмеялась. — Вероятно, мы должны оставить чаевые?
Ставит меня на место, подумала Оливия. После высказываний бабушки и этой встречи мистер Ван дер Эйслер будет считать ее за никчемного человека. Несмотря на то, что внутри у нее все кипело, она спокойно улыбнулась: