- Лучше тебе? - заплетающимся языком спросил я. - Лучше, ну?
Он повернул голову, пытаясь увидеть меня, но ему никак не удавалось сфокусировать взгляд.
- Ну-у-у... - икнул он, и изо рта его вырвалась струя воздуха, издававшего аромат отнюдь не бифштексов, но бара с богатым ассортиментом напитков. - А ты... - Он повертел головой, пытаясь сформулировать вопрос.
- Не-е... Поведешь ты. - Я махнул рукой. - Я так нажрался, что ни черта не соображаю. Возвращаемся. - Я ткнул большим пальцем в ту сторону, откуда он приехал.
- Возврр... ращаемся? - удивился он. - Ведь я уехал...
- Мы уехали ненадолго, - прервал я его. - И теперь возвращаемся, ведь девочки ждут, да?
- Дев... - Голова его мотнулась в сторону, но он дернулся и поднял ее, словно раненый конь. - Ну тогда... п-поехали.
Когда он тронулся с места, я вцепился руками во что только мог, но он, похоже, был слишком слаб, чтобы сильнее нажать педаль акселератора. Я тайком корректировал сложную траекторию машины, особенно когда мы подъехали к шлагбауму и один из охранников поднял руку. Я даже схватился за рычаг ручного тормоза, но недооценил Пата. Он изящно затормозил, высунул голову и уже намного менее изящно приветствовал охранника.
- Но, мистер Вайсберг... - Тот спокойно выслушал поток ругательств. Он был намного лучше воспитан, чем мой спутник, ну и кроме того, немаловажное значение имел тот факт, что именно такие, как Вайсберг, давали работу охранникам, а не наоборот. - Ведь вы же только что уехали с приема?
- Ну и что? - Пат поднял голову и, ударившись о раму окна, неразборчиво выругался. Я понял лишь интонацию. - Хочу и еду... И-ик!
- А вы? - Охранник отодвинулся, чтобы разглядеть меня.
Я пытался поправить галстук, но руки соскользнули, и я долго выпутывал пальцы из кармашка. С трудом удерживая голову вертикально, я толкнул в плечо Пата, который начал засыпать, опираясь щекой об окно.
- Возвр-ращаемся! - рявкнул он и бросил машину вперед.
Я качнулся всем телом назад и вбок. Второй охранник молниеносно поднял шлагбаум, и мы пролетели под ним на скорости как минимум шестьдесят. Несколько минут мы ехали среди густых деревьев и кустов, маскировавших редко разбросанные здания. Здесь было много места - о свободном пространстве заботились. Архитекторы и хозяева старались не повторять ошибок, допущенных в свое время в Лонг-Айленде. Я осторожно передвинул рычаг тормоза, чтобы не погибнуть еще до первой порции выпивки. Пат не заметил, что машина замедлила ход, не особо обращая внимание на конфигурацию местности. В конце концов я позволил ему только держать ногу на акселераторе, взяв все остальное на себя. Увидев ярко освещенные, огромные, окованные железом ворота с четырьмя охранниками в форме и двумя в штатском, я ударом кулака вернул Пата к жизни. Мы выкарабкались из машины и, поддерживая друг друга, двинулись к воротам. Оттолкнув одного в форме, я так направил Пата, чтобы он толкнул второго. Этого хватило - мой спутник разразился ругательствами, а охранники с не слишком скрываемой ненавистью на физиономиях отодвинулись. Мы вошли в небольшую аллею. Вайсберг неожиданно пришел в себя и обрел ясность мысли.
- Пошли к... - он сплюнул, не слишком метко, разве что его целью был собственный подбородок, - кару.
Оглядевшись, я заметил небольшую стоянку с несколькими электрокарами. Впихнув Вайсберга в один из них, я сел за руль. За первым же поворотом я перестал покачиваться - для гостей я мог быть одним из охранников, для охранников - гостем. Трезвым.
Площадь владений Голдлифа равнялась, наверное, площади Копенгагена. Мы ехали минут пять, прежде чем я услышал звуки музыки, и потом еще пять, прежде чем мы добрались до дворца шефа ТЭК. Потребовались бы несколько архитекторов с репортерскими наклонностями, чтобы описать резиденцию одного из финансовых гигантов современности. Увидев ее, Хеопс наверняка отдал бы в лапы палачей проектировщиков и строителей своей пирамиды. Затормозив, я поближе пригляделся к нескольким сотням человек, бесцельно болтавшимся по террасам, лестницам и газонам перед виллой. Большинство из них были трезвы, во всяком случае, трезвее, чем Пат Вайсберг. Заехав в кусты, я удобно уложил Пата на оба сиденья. Он пытался подняться, но я придерживал его до тех пор, пока данная поза его не удовлетворила. Заодно я заметил торчавший из его кармана уголок приглашения на изящной бумаге с серебряной виньеткой, несомненно, содержавшего некий код, подделка которого превосходила возможности рядового детектива, сидящего в кустах. На всякий случай я взял карточку, хотя прекрасно сознавал, что Пат Вайсберг тут личность более известная, чем я. Поправив галстук и платочек, я вытер носки ботинок о брюки и вышел из кустов. После полутора десятков шагов и нескольких поворотов я оказался если не в середине, то, во всяком случае, не вовне толпы гостей. Еще несколько маневров принесли мне добычу в виде тарелочки с бутербродами с икрой и двух бокалов "манхэттена". Присев на мраморную балясину балюстрады, я отпил из одного бокала, отставил его в сторону и выпил половину второго, после чего принялся за бутерброды. Ни у кого не могло возникнуть сомнений, что я сижу и жду кого-то, кто пил со мной и ненадолго отошел. Теперь у меня было время, чтобы обдумать последующие действия, особенно учитывая, что я не очень-то знал, чего ожидаю от своего пребывания в гостях у Голдлифа. Мне не о чем было с ним разговаривать, нечем было ему угрожать, не было к нему вопросов. Пока что я мог только наесться и напиться. Однако я не спешил и с этим, присматриваясь к людям. Вскоре я понял, что торчать здесь нет никакого смысла - тут и в самом деле крутились богачи, никто, кроме меня, не попал сюда случайно, но это вовсе не была элита, что явно чувствовалось. Правда, на их лицах не было озабоченного выражения, но и полностью свободны они тоже не были. Похоже, что они чувствовали себя здесь лишь умеренно хорошо. Нужно было отсюда смываться, если я не хотел, чтобы профессиональные охранники причислили меня к этому плебсу, поскольку мне не удалось бы без проблем добраться туда, где развлекались настоящие шишки. Я отправился на небольшую прогулку, по пути вежливо поклонившись паре гостей, бросил несколько слов, проходя мимо двух групп выпивающих. Никто не удивился, не одернул меня, разговоры носили непринужденный характер. Я вклинился в ряды окружавших разглагольствующего старичка с лысиной.