На следующий день я был все еще жив. Проснулся я рано, несмотря на трехбалльное похмелье - по шкале в пять баллов. Справиться с ним помогли сытный завтрак и литр кофе - все это я получил у себя в отеле. Час спустя я позвонил Хаю Мэйсону и, не обращая внимания на рык в трубке, сообщил о своем визите. Выкурив три сигареты, я составил список переделок и доработок в новом автомобиле, позвонил в автомастерскую, в которой когда-то столь великолепно оборудовали мой "бастаад", и лишь потом вышел из номера.
Оставив "химеру" в условленном месте с закодированным в дверном замке паролем, я на такси добрался до редакции "Дневных новостей". Сара окинула меня мрачным взглядом, но не протестовала, когда я показал пальцем на дверь кабинета Мэйсона и вопросительно поднял брови. Я вошел. Хай всматривался в экран монитора, шевеля губами, словно пережевывал каждую видневшуюся на нем буковку; сунув левую руку в ящик стола, он достал оттуда два стаканчика. Я сел в кресло. Он выдержал полминуты.
- Что, обанкротился? - спросил он, ударяясь спиной о спинку кресла. Почему ты еще не достал...
- У меня есть кое-какая работа, - прервал я его, - но ты не стесняйся, у тебя ведь там собственная бутылка.
- Что значит - есть кое-какая работа? Что это за работа, при которой ты не хочешь выпить со мной? - Он прикусил губу.
Я пожал плечами. Хай облизнулся и, спрятав стаканчики, буркнул что-то в микрофон.
- Что случилось?
- Клода убили.
- Вляпался во что-то?
Сара вкатила в кабинет маленький столик с шарообразным термосом, наполненным лучшим в этом городе кофе, и открыла рот, но ничего не сказала. Я налил себе.
- Похоже, что так, - сказал я. - Наверняка так. Но не знаю во что. Мне нужно получить у тебя кое-какие данные. Если они подтвердятся, то я буду по крайней мере знать, у кого есть ко мне претензии.
- А если не подтвердятся?
- Тогда остается месть за что-то, о чем я не имею понятия... психопат, случайность или ошибка. Не знаю, что из этого я бы предпочел.
Хай поднялся с кресла, присел к столику, налил себе кофе и вылил половину чашки в рот, отбивая пальцами правой руки чечетку на подлокотнике кресла.
- А ты не хотел бы увидеть мой домик в...
- Нет, Хай, - поморщился я. - Мне что, там всю жизнь сидеть? Мне нужно знать, что происходит. Ну и Клод...
Мэйсон кивнул и отхлебнул из чашки. Какое-то время он разглядывал термос, постукивая по нему пальцами и шевеля бровями.
- Ты как-нибудь подстраховался?- буркнул он.
- Вся память моего компа будет в твоем распоряжении через месяц после моей, так сказать, возможной смерти...
- Хорошо, - прервал он меня. - Пароль?
- Комп сам с тобой свяжется. - Я погасил сигарету. - У тебя есть кто-нибудь, кто занимается мафией?
- Конечно. - Он встал и сунул руки в карманы брюк.
- Ну так познакомь меня.
- Джеймс Бабич, сто семнадцать. - Он подошел к столу и склонился над интеркомом, что очень походило на прощание, так что я молча вышел.
Проходя через приемную, я послал воздушный поцелуй Саре. Она ответила мне улыбкой, но я видел, что ее обеспокоило отклонение от нормы - она уже привыкла к моим визитам, окропленным виски. Наше воздержание вывело ее из равновесия. Я спустился на второй этаж и нашел комнату сто семнадцать.
Лицо Джеймса Бабича было мрачным, словно пустая много лет ячейка камеры хранения на лежащем в стороне от основных трасс вокзале. На мое приветствие он ответил кивком и повернул ко мне экран монитора, изогнувшись вопросительным знаком.
- Рэм Вуд, - сказал я. - Владелец фирмы "Вудс Холидей", снаряжение для туризма, кемпинга и отдыха.
Бабич прищурился и на несколько секунд поднял взгляд к потолку, а потом, даже не притрагиваясь к клавиатуре компа, заговорил:
- Сорок один год. Одна восьмая примеси черной крови, то есть еще белый. Фирму получил в наследство от отца, точнее, от брата, который унаследовал ее, а девять лет назад погиб в авиакатастрофе. Женат семнадцать лет. Жена Ариадна, двое сыновей, пятнадцати и тринадцати лет. Капитал фирмы...
Я кашлянул и поднял руку. Бабич замолчал и снова вопросительно посмотрел на меня.
- Во-первых, только что началось дело о разводе супругов Вуд, а во-вторых, меня интересуют его связи с преступным миром, особенно с семьями, с кем-нибудь крупным.
- Исключено, - тотчас же среагировал Бабич, быстрее, чем городской компьютер.
- Точно? Вы исключаете такую возможность, или у вас просто нет таких данных?
- Исключаю, - торжественно произнес он, и это прозвучало словно клятва.
Теперь уже я постарался всем своим видом изобразить недовольство. Я немного подождал, но реакции не последовало.
- Что ж, ничего не поделаешь. - Я встал и показал пальцем на коми. Могу ли я получить копию досье?
Он пожал плечами, явно обиженный моими сомнениями в его компетентности, но ничего не сказал и несколько секунд пообщался с компьютером, после чего мы четверть минуты подождали. Наконец я получил свою дискетку, и мы попрощались.
Я осторожно высунул нос на улицу. Никто мне его не отстрелил ни на станции метро, ни когда я вскочил в подошедший поезд, ни потом, когда я искал телефон. Продравшись через шифры, я вызвал Яйо, чтобы договориться о встрече у меня в отеле. Час я потратил на то, чтобы оторваться от гипотетической погони, а затем, вернувшись в отель, заказал в номер обед для двоих. Тут кто-то появился у дверей. В глазке - лицо Радера. Я показал ему на кресло и коротко рассказал о визите к Мэйсону.