— Яаасно! — ответил ему стройный пубертатный козлетон.
Спонтанный мастер-класс затянулся почти до сумерек, Лика с удовольствием включилась в общий поток, пока Женька всерьез не обеспокоился как бы девушка не перестаралась. Та раз за разом бегала к мишени, снова примериваясь и посылая, как учил ее лесник, бабкины ножи в цель, полусухой клен от подножия до самого дартса густо покрылся отметинами от оных и в конце концов Леший аккуратно отобрал их у студентки.
К этому моменту мальчишки уже разбежались по домам ужинать и они остались на полянке втроем.
— А вы чего в замок не возвращаетесь? — бабка выудила из рюкзака точильный камень и старательно принялась доводить своих любимцев в приличный вид.
— У меня еще дела в поселке, — насупился Женька, собирая остатки банок в густой, порыжевшей к осени траве и складывая их в огромный, напоминающий армейские мешки для трупов, мусорный пакет.
— А у меня аппетита нет, — в том же тоне ответила Лика, старательно смотря в сторону.
— Ага, так я вам и поверила! — Степановна проницательно захехекала, доставая из рюкзака термос с кофе и внушительный пакет с бутербродами. Разделив все это на три порции, она понимающе, но без осуждения покачала головой: — Что, девочка, с тамошним шеф-поваром поссорилась?
Лика поперхнулась корочкой:
— А вы-то откуда знаете??
— Не удивляйся, она знает все что происходит в радиусе двадцати парсек, — мрачно заметил Женька, прихлебывая кофе.
Степановна польщенно фыркнула и продолжила:
— Так вот, наслышана я об этом блондинистом проныре и обо всем, что между вам произошло. Как и откуда — не спрашивай, все равно не скажу. В общем если хочешь прищучить Джека и припереть его к стенке — придется брать кухню в осаду!
— Ну и настрой у вас прям боевой, — грустно улыбнулась Лика, в душе понимая что бабка по сути права. — Вы уже не первая, кто мне это советует.
— Потому что дело говорю! Знаешь как я со своим мужем познакомилась?
— И как же? — Женька любопытно развернулся к ней — раньше Степановна о своей молодости почти не рассказывала.
Та мечтательно прищурилась, подперев румяную как яблочко щеку кулаком и уставилась в закатное, раскрашенное коралловыми мазками небо Кассандры:
— Дело-то давно было. Еще в самые первые годы беспорядков на Шебе, я тогда после окончания офицерского училища на соседской Каракатице домой вернулась. Боевые действия вспыхнули совсем рядом с Грейградом, где жила моя семья и меня отправили принять командование в расположение 56 роты на только что отстроенной базе "Иблис".
— И там-то вы его нашли? — Лика поспешно открыла новый документ в планшете и кратко набросала предварительный психологический портрет Степановны.
— Скажешь тоже! — презрительно поморщилась та. — Мужики там были одно название, то трепло ходячее, то недоразумение с пузом, то оборудование у каждого второго смотрит на пол-шестого! Полный отстой, в общем.
Девушка не выдержала и рассмеялась в кулачок:
— А что же в итоге? Вы осадили партизанский лагерь и под покровом ночи взяли его в плен в качестве "языка"?
— В самый корень зришь, внученька, не то что некоторые! — сверкнула глазами в сторону Женьки ветеранша. — Во время дежурного рейда по джунглям наткнулись мы на миротворец. Было это на рассвете, этот так называемый "отряд" еще вовсю дрых, напившись с ночи трофейного виски, стыренного между прочим с офицерского склада для высших чинов на том же "Иблисе"!
— И вы их…того?? — с ужасом спросил Женька.
— Да ну их, еще батарею бластера на них тратить, — бабка мечтательно вытерла скупую слезу. — Оглушила его станнером, взвалила на плечи и потащила в расположение базы, пока остальные по моему приказу повязали всех остальных. Я уж тогда обрадовалась что повышение в звании получу и внеочередной отпуск, но пленный оказался агентом под прикрытием, действовавшим у партизан. Вот тогда и познакомились, когда мы на "Стремительной" пару дней до базы плыли. Такая романтика была, ночь, в джунглях сосаки на ветвях орут, под бортом воот такенные глотуны плещутся, а ты их хрясь по хлебалу, чтобы кровь брызнула и их клинозубые тинники сожрали!
Степановна задумалась, а потом негромко запела хрипловатым контральто:
— В заповедных лесах мамы-Шебы,
Птицеловки и гарпии утром орут.
Я в то утро с любимым рассталась,