Выбрать главу

— Было хорошо, — сказал он, слегка улыбаясь. — Я, к счастью, всё помню.

Я шмыгнула носом и слегка тыкнула ему пальцами ноги в бедро. Он схватил мою ступню и начал массировать пальцы.

— Точно на один раз, уверена?

— Можно обновить, — я хихикнула, — посмотрю уже в трезвом состоянии, что ты из себя представляешь.

Я лукаво вспомнила его сильные руки, поцелуи в спину, его дыхание на шее… Внутри всё будто воспоминания и желание смешались в один клубок.

— Вставай, — приказал он.

Я послушно поднялась и скинула плед на пол.

— Садись, — кивнул вниз на свои колени. Я оперлась коленом на кресло, но тут зазвонил телефон.

— Блять… это твой.

Он взял трубку, лицо мгновенно стало суровым, быстро оделся, извинился и через пару минут его не было.

Я осталась одна. Нагой. И с чувством, будто мир разделился на «до» и «после», а я не могла понять, где заканчивается вчерашняя ночь и начинается утро.

Фёдор

Я нёсся на ледовую арену на такси, просил водилу нажать втопить газ... Я раз пять повторил, что заплачу в три раза больше.

Дома, деревья, люди, парки - всё проносилось мимо. Казалось, что упущу момент, за который только уцепился. Пришли результаты последнего рентгена.

Каждое слово бьёт по внутреннему равновесию. Рентген… и тренер. Я чувствую, как внутри всё бурлит: страх, злость, разочарование. Но снаружи стараюсь держать лицо — всё равно, что маска.

Когда я подъехал, тренер уже ждал в кабинете врача. Его взгляд мягкий, доброжелательный, но внимательный. Врач рядом — спокойный, уверенный, глаза сосредоточены.

— Пронин, — сказал тренер тихо, почти улыбаясь. — Садись. Всё обсудим спокойно.

Я сел, руки сжаты на коленях. Сердце колотилось, а внутри — шторм. Врач положил на стол снимки, спокойно повернулся ко мне:

— Колено ещё не готово полностью. Придётся скорректировать план подготовки, — сказал он.

Я ничего не ответил. Только кивнул и уставился на снимок, будто понимал в этих серых пятнах больше, чем врач. На самом деле — ни черта. Просто молчал. Слова застряли где‑то в горле и не хотели выходить.

Врач подвинул снимки ближе ко мне, постучал ручкой по одному месту:

— У тебя частичный разрыв медиальной коллатеральной связки. Ты тогда сказал, что «потянул» мышцу. Это было не просто растяжение. Связка надорвалась, а ты продолжил тренироваться.

Тренер не перебивал. Он стоял чуть в стороне, опершись ладонями о стол, и смотрел спокойно, без упрёка. От этого становилось даже тяжелее. Лучше бы накричал.

— Сейчас там воспаление и микротрещина в мениске, — продолжил врач. — Ничего критичного, операцию делать не нужно. Но если продолжишь в том же режиме, только доведёшь до полного разрыва. Тогда уже другой разговор и совсем другие сроки восстановления.

Я сжал челюсть. Полный разрыв. Полгода минимум.

— Сколько? — спросил я наконец, не поднимая глаз.

— Я не могу давать точных сроков. От шесть до восьми недель. Реабилитация, физиотерапия, укрепление мышц вокруг колена. На лёд можно будет выходить раньше, но без геройства.

Тишина повисла густая, как сироп. Я слышал только собственное дыхание. Внутри всё рвалось возразить, доказать, что я выдержу, что не впервой. Но тело помнило боль.

Тренер мягко отодвинул стул и сел рядом, чуть ближе, чем обычно:

— Это не конец сезона и не конец карьеры, Федя. Это пауза. Неприятная, да. Но пауза, — он говорил спокойно, почти тихо. — Иногда сила — это вовремя остановиться.

Я кивнул ещё раз. Медленно. Как будто подписывал договор сам с собой.

Врач собрал снимки в папку:

— При правильном подходе ты вернёшься даже стабильнее. Но только если дашь колену зажить.

Я поднялся.

— Понял. Будем работать, — сказал я спокойно. И только когда вышел в коридор, позволил себе на секунду закрыть глаза.

Такси. Я молча закинулся ремнем, уткнулся лбом в стекло. В голове — только одна мысль: «Шесть-восемь недель… и что дальше?».

Сезон, который должен был стать стартом, теперь пауза. Не хочу думать о том, что другие набирают очки, что тренировки продолжаются, а я в стороне.

Телефон завибрировал. Мама. Я поднял трубку.
— Федор… как ты? — слышу её мягкий голос.
— Нормально… — коротко. Не хотел жалости.
— Я знаю, что тяжело… но помни, это временно. Ты сильный.

Её слова успокаивали меньше, чем хотелось. Сильно хотелось снова быть на льду, почувствовать скорость, звук коньков, запах льда. Но теперь тело вело свой собственный счёт.

Я доплатил таксисту, вышел из машины. Снег был глубокий, свежий. Я шёл по тротуару, словно медленно заново учился ходить, сдерживая то, что бурлило внутри злость, страх, нетерпение.