Выбрать главу

В голове уже рисовался план: домашний спортзал, щадящие нагрузки, укрепление мышц. Медленно, шаг за шагом. Прошло пару дней после разговора с врачом и Валентином Львовичем. Время тянулось бесконечно долго, муторно и одинаково. Все вокруг стало повторяющимся кадром.

Утро начиналось с боли, полезного завтрака из гречки и куриной грудки. Колено ныло, все время напоминало мне о том, что я обязан жить в режими терапии. Теперь я не могу пропадать в зале с тренажерами, веселиться с близкими друзьями и бесспечно думать о будущем в сборной. Мне казалось, что будущего теперь вовсе нет.

После завтрака упражнения. Одни и те же. Подъёмы прямой ноги, изометрия, медленные, почти издевательские движения. Я ловил себя на мысли, что ненавижу слово «аккуратно». Физиотерапия добивала морально. Колено трогали чужие руки, как вещь, как механизм, который нужно починить. Я сжимал зубы и молчал.

Физиотерапия проходила в маленьком светлом кабинете с вечным запахом спирта и тёплого пластика. Аппараты тихо гудели, как старые холодильники, а время здесь тянулось ещё медленнее, чем дома.

— Ложись, Пронин, — сказала медсестра, не глядя, уже натягивая перчатки.

Она была красивой. Светлые волосы собраны, тонкая шея, уверенные движения. Из тех, кто знает, что на неё смотрят, и давно к этому привык. Я заметил это автоматически, как замечают бортик или ворота на льду. Без эмоций.

Она закрепила электроды вокруг колена, холодные сначала, потом постепенно тёплые.

— Если будет слишком сильно скажи, — её голос был мягкий, чуть насмешливый. — Хотя спортсмены обычно терпят.

— Привык, — коротко ответил я.

Ток пошёл волной. Неприятной, щекочущей, будто внутри кто-то медленно сжимал мышцу. Я уставился в потолок.

— Ты хоккеист, да? — спросила она спустя пару минут.
— Был, — ответ вырвался сам.

Она хмыкнула, поправляя провод.
— Все так говорят. А потом возвращаются.

Я промолчал. Слово «возвращаются» больно задело. Оно звучало как обещание, в которое страшно верить.Она наклонилась ближе, проверяя показатели. Слишком близко. Я почувствовал запах её духов лёгкий и чистый. Обычно такие вещи отвлекают. Сейчас — нет.

— Тебе, наверное, тяжело вот так… — сказала она тихо. — Молодой, сильный, а тут лежи и жди.

— Самое тяжелое. Ждать, — сказал я, не отрывая взгляда от потолка. — От меня сейчас мало что зависит, как ты понимаешь.

Она задержалась на секунду дольше, чем нужно:

— Ну… если вдруг захочется отвлечься, — улыбнулась, — у меня смена до семи.

Я перевёл на неё взгляд. Красивая, доброжелательная, но не вызывавшая интереса к сексу. Или чему-то еще.

— Спасибо, — спокойно сказал я. — Но мне сейчас не до этого.

Она не обиделась. Просто кивнула. Профессионально. Как будто ожидала именно такого ответа.

Аппарат пискнул, сеанс закончился. Она сняла электроды, аккуратно, почти бережно.

— Всё, готово. Завтра в это же время.

Я поднялся медленно, прислушиваясь к колену. Оно тянуло, ныло, жгло изнутри.

Когда я вышел в коридор, поймал себя на мысли, что даже не запомнил её имя.

Прошло несколько дней и "завтра" было такое же, как и "сегодня". "Послезавтра" тоже ничем не отличалось.

Сначала — разминка. Медленная, вязкая. Я ловил себя на том, что считаю не повторения, а секунды между ними.

Подъёмы ноги, снова и снова. Мышца дрожала, как будто не моя. Я смотрел на неё отстранённо, словно на чужую проблему.

— Аккуратно, — привычно сказала медсестра, проходя мимо.

Я кивнул, не глядя. Слово «аккуратно» звучало здесь чаще, чем моё имя. Даже на физкультуре для инвалидов это слово не повторялось.

Потом физиотерапия. Я лёг на кушетку, потолок — белый, с едва заметной трещиной, которую я уже выучил наизусть. Электроды холодные, потом тепло, потом снова тянущее ощущение под кожей. Колено жило своей жизнью, оно дёргалось, откликалось, будто спорило со мной.

— Нормально? — спросила она, поправляя провод.

— Да, — ответил я автоматически.

Она улыбнулась — легко, почти по‑дружески. Её взгляд пытался прочитать меня, но внутри меня всё было закрыто. Я ловил себя на мысли, что хотел бы сказать что-то острое, что‑то, чтобы оттолкнуть, но язык застрял.

Аппарат заскрипел, закончил сеанс. Она аккуратно сняла электроды, протерла их, положила обратно на подставку.

— Всё, готово. Завтра в это же время, — сказала она, подмигнув и улыбнувшись на прощание.

Я кивнул, медленно поднялся. Колено нылило, но я старался не думать о боли, только о повторении: завтра — снова сюда, снова токи, снова та же дёргающаяся мышца.

На выходе из кабинета поймал себя на мысли: каждый день здесь — день сурка. Каждый раз одно и то же, каждый раз один и тот же потолок, те же приборы, те же слова. Слово «аккуратно», которое стало почти заклинанием.