– Лихтенфельд, вы теряете ночь!.. – сказала Зара по-немецки.
– Зато я выиграл день, – ответил немец, небрежным жестом подзывая кельнера.
– Как? – спросил Хайльборн.
– Шеф уехал в Чамкорию, а мы с Прайбишем – охотиться на зайцев.
Лихтенфельд обвел бар надменным и дерзким взглядом. Глаза его остановились только на Ирине, на мгновенье остекленели, потом замигали.
– Что это за девушка? – быстро спросил он.
– Понятия не имею, – ответила Зара, пожимая плечами.
– Она вам нравится? – спросил Хайльборн.
Лихтенфельд вставил в глаз монокль, но тут же вынул его.
– Это богиня охоты!.. – проговорил он в восторге. Потом обернулся к кельнеру и резко приказал:
– Вермут!
Но Ирина не поняла, что говорили о ней. Она смотрела в глубину бара. Там, за столиком, посасывая через соломинку цитронад, сидела та, которая отняла у нее Бориса. Там, за столиком, разговаривала с соседом пепельно-белокурая, вся какая-то тусклая, бесцветная молодая женщина с печальными глазами – серыми, как дождливое утро, и с бескровными, как увядший цветок, губами. Лицо ее не было накрашено. Но это отсутствие косметики, а также простая безукоризненная прическа и платье без украшений как раз и придавали ей какое-то благородство, которым не обладала ни одна из дам, сидевших в баре. Как ни странно, Ирина почувствовала, что не может ненавидеть эту женщину. И в тот же миг поняла, что это бледное, кроткое создание, наверное, и не подозревает о ее душевной драме и также не имеет никаких оснований ее ненавидеть. Рядом с Марией сидел Борис в темно-синем шевиотовом костюме, а по другую ее сторону – высокий красивый господин с седой шевелюрой, который обычно сопровождал отца Марии во время деловых поездок. В этот вечер Ирина научилась отличать модно и элегантно одетых мужчин. Костов, так же как и Бимби, Хайльборн и Лихтенфельд, был в очень светлом костюме.
И вот Ирина встретилась глазами с Борисом. Он поклонился вежливо и равнодушно. Ирина ответила таким же кивком.
Бимби внезапно прервал свою болтовню.
– Откуда ты знаешь эксперта «Никотианы»? – удивленно спросил он.
– Мы из одного города.
– Почему ты до сих пор мне этого не сказала?
– Какое это имеет значение?
– Ты с ним близко знакома?
– Нет, – сухо ответила Ирина. – С какой стати?
– Я просто спрашиваю. Где вы познакомились?
– Мы учились в одной гимназии.
– Он, наверное, за тобой ухаживал!..
– Ты пьян и болтаешь глупости.
Бимби казался и возбужденным и рассерженным. Он смотрел в сторону Бориса злобно прищуренными глазами. Ирина ясно увидела в этих глазах зависть слабого, ничтожного шакала к могучему, крупному хищнику.
– Почему ты думаешь, что он за мной ухаживал? – насмешливо спросила она.
– Потому что все говорят, что он очень опытный бабник… – со злостью ответил Бимби. – Я знаю его историю. Он был обыкновенным писарем на складе и там подкапывался под служащих и приставал к женщинам… Говорят, что он каждый день подстерегал Марию где-то на лугу, куда она ходила читать, пока не привлек ее внимание… Поистине редкий тип!.. Отец его какой-то полоумный учитель, над которым издевается весь город. А мать выпрашивала у лавочников брынзу…
– Все это выдумки, – с возмущением проговорила Ирина.
– Так рассказывают.
– Из зависти. Отец его теперь директор гимназии, а мать – прекрасная женщина.
– А как по-твоему, чем он привлек Марию?
– Не знаю. Вероятно, они полюбили друг друга.
– Как же, полюбили!.. – цинично возразил Бимби. – Просто он умеет кружить голову женщинам и пользоваться ими в своих целях. Иначе как можно объяснить, что за двадцать четыре часа он превратился из писаря в помощника главного эксперта фирмы?
– Он человек способный и упорный.
– Все говорят, что он часто поступает необдуманно и Доведет фирму до катастрофы… Папаша Пьер сделал большую ошибку, связавшись с этим типом.
– Едва ли, – сказала Ирина. – Но тебе он, как видно, очень неприятен?
– Я его ненавижу, – откровенно признался Бимби. – Он помешал мне в одной сделке, на которой я мог бы заработать немалый куш. «Никотиана» перехватывает всех иностранцев и душит мелкие фирмы и комиссионеров. Это картель разбойников, который монополизирует прибыли и не дает людям дышать…
Ирина улыбнулась. Ущемленный в своих доходах Бимби дошел до истины, которую неустанно повторяли коммунисты. В точно таких же выражениях говорил о крупных предприятиях и Чингис.