— Думаю, что могу. Как я уже говорил вам, это характерное преступление.
— Я помню, — кивнул месье Горон. — Мне было бы очень интересно услышать, почему вы так говорили.
— Потому что это домашнее преступление, — ответил Дермот. — Уютное убийство из тех, которые почти всегда происходят в семейном кругу.
Месье Горон неуверенно провел рукой по лбу и огляделся, словно в поисках вдохновения.
— Вы это серьезно, доктор? — спросил он.
Дермот присел на край столика в центре комнаты и пробежал пальцами по густым темным волосам, разделенным сбоку пробором. Казалось, он пытается сдерживаться — взгляд его темных глаз был почти обжигающим.
— Человека забили до смерти девятью ударами кочергой, хотя было бы достаточно одного. Анализируя произошедшее, вы думаете: «Как жестоко, бессмысленно; преступление выглядит делом рук безумца». В результате вы отворачиваетесь от уютного семейного круга, где, по-вашему, никто не способен действовать так бесчеловечно.
Эти люди — англичане, а преступление не похоже на англосаксонское. Обычный убийца, обладающий веским мотивом, редко действует с подобной жестокостью. Зачем ему это? Его цель — убить как можно быстрее и аккуратнее.
Однако в семье, где эмоции приходится сдерживать, так как люди вынуждены жить вместе, где условия становятся все более невыносимыми, кульминация сопровождается такой вспышкой насилия, что мы, обычные люди, не в состоянии этому поверить. Покопайтесь в семейных эмоциях, и вы обнаружите мотивы, способные ошарашить.
Поверили бы вы, что хорошо воспитанная женщина из богобоязненного дома может убить несколькими ударами топора сначала мачеху, а потом отца без каких-либо явных причин, кроме смутных семейных трений? Что страховой агент средних лет, никогда не ссорившийся с женой, может проломить ей череп кочергой? Что тихая шестнадцатилетняя девушка способна перерезать горло маленькому братишке только потому, что ее раздражает присутствие мачехи? По-вашему, такие мотивы недостаточны для убийства? Однако подобные преступления случались.
— Вероятно, их совершали чудовища, — заметил месье Горон.
— Напротив — обычные люди, вроде вас и меня. Что касается миссис Нил…
— Ага! — встрепенулся префект. — Как насчет нее?
— Миссис Нил, — отозвался Дермот, не сводя глаз с собеседника, — что-то видела. Не спрашивайте меня что! Она знает, что убийца — один из членов семьи.
— Тогда почему она не скажет об этом прямо?
— Возможно, она не знает, кто именно.
Месье Горон покачал головой с улыбкой сатира:
— Я не нахожу это достаточно убедительным. И не вижу особого смысла в вашей психологии.
Дермот достал пачку желтых мэрилендских сигарет, зажег одну из них, защелкнул зажигалку и устремил на префекта взгляд, от которого тому стало не по себе. Если улыбка Дермота свидетельствовала о радости, то это была всего лишь радость из-за подтвердившейся теории. Он затянулся сигаретой и выпустил облачка дыма, особенно заметные при ярком свете люстры.
— Судя по тому, что вы сообщили мне, — продолжал Дермот спокойным голосом, который мог звучать почти гипнотически, — один из членов семейства Лоз допустил явную, намеренную и вполне доказуемую ложь. — Он сделал паузу. — Вас убедит, если я скажу вам, что это за ложь?
Месье Горон облизнул губы.
Но он не успел ответить. Дверь в коридор — Дермот фактически указывал на нее, словно объясняя, что имеет в виду, — внезапно распахнулась. Дженис Лоз, прикрывая глаза ладонью, заглянула внутрь.
Очевидно, комната еще пугала ее. Она быстро, как ребенок, желающий избежать опасного занятия, посмотрела на пустой вращающийся стул, вся напряглась, почуяв неприятный запах дезинфекции, но спокойно вошла и закрыла за собой дверь. Стоя спиной к ней, так что ее темное платье четко вырисовывалось на фоне белой дверной панели, она обратилась к Дермоту по-английски:
— Не могла понять, куда вы делись. Вы вышли в холл, а потом — пфф! — Она жестом изобразила исчезновение.
— В чем дело, мадемуазель? — осведомился месье Горон.
Дженис не обратила на него внимания. Казалось, она собирается с духом перед вспышкой, вглядываясь в лицо Дермота.