Капитан Воронов шефа хорошо знал, иллюзий по поводу безобидной внешности не питал и старался докладывать чётко, по существу, не приукрашая достижения и не скрывая ошибки. Это у него плохо получалось, потому что ошибок было больше, чем достижений.
– Три дня назад внештатный сотрудник, псевдонимом Дьякон, доложил о появлении неизвестного гражданина, представившегося научным сотрудником Ленинградского фарфорового завода, направленного в Свердловск в командировку. Гражданин обратился к служителю церкви на Вознесенской горке Соловьёву Александру Степановичу, одна тысяча девятьсот сорок второго года рождения, известному среди прихожан церкви как отец Александр, с расспросами о какой-то фарфоровой табакерке, принадлежащей супруге отрекшегося от престола императора Николая Второго.
– «Какой-то табакерке»? – поморщился Константинов. – Капитан, ты с каких пор начал в докладе неопределённые местоимения употреблять?
– Простите, товарищ полковник, больше не повторится. Согласно архивным документам, супруге Николая Второго принадлежала табакерка, изготовленная в одна тысяча семьсот шестидесятом году известным мастером Виноградовым. После эвакуации царской семьи из дома инженера Ипатьева, где они содержались с…
– Я знаю, – проворчал Константинов, – где и когда содержались император, его семья и прислуга. Дальше.
– После эвакуации царской семьи табакерка найдена не была. Поскольку ответственные за эвакуацию сотрудники не представляли её истинной ценности, то особенно не искали.
– Что считают эксперты? Насколько табакерка ценна?
– На последнем аукционе в Лондоне аналогичное изделие работы Виноградова было продано за пятьсот шестьдесят тысяч фунтов стерлингов.
– Впечатляет, – кивнул полковник. – Дальше.
– Поскольку интерес сотрудника фарфорового завода к данному изделию не выглядел подозрительным…
– А то, что интерес возник через шестьдесят четыре года, подозрительным не показалось? – снова перебил Константинов, и тон его ничего хорошего не предвещал.
Воронов почувствовал, как по спине побежали ручейки пота, хотя в кабинете было прохладно.
– Мы подумали… Возможно, открылись новые обстоятельства…
– Подумали они! Продолжай.
– Поскольку любое проявление интереса к судьбе царской семьи, согласно распоряжению номер…
Полковник сделал нетерпеливый жест рукой.
– …подлежит проверке, агенту Дьякону было предложено войти в контакт с сотрудником Ленинградского завода. С этой целью агенту было выдано похожее фарфоровое изделие, изготовленное в конце прошлого века и хранящееся в запасниках нашего исторического музея.
– И?
– Во время встречи агент Дьякон был убит ударом ножа в грудь. Нож остался в теле, отпечатков пальцев на ручке нет. Фарфоровое изделие, переданное Дьякону, убийца не забрал.
– Понял, значит, что ему туфту подсовывают. – Полковник выразительно посмотрел на Воронова. – Встреча, конечно, проходила без подстраховки?
– Да кто же знал… – начал капитан.
– Ты должен был знать! – Константинов грохнул кулаком по столу. – Или хотя бы предполагать! Личность этого научного сотрудника установили?
– Вчера получили ответ на срочный запрос. Руководство фарфорового завода не посылало сотрудника в командировку в Свердловск. У них на заводе нет в штате научных сотрудников.
– Кто бы сомневался. Зачем он убил Дьякона?
– Полагаю, Дьякон как-то раскрылся во время встречи. У него была такая особенность – болтать не думая. Этот лжесотрудник понял, что Дьякон секретный агент, и обрубил концы.
– Возможно. Фоторобот сделали?
– Описания внешности убийцы крайне расплывчаты. Все помнят только бороду.
– Которой на самом деле нет.
– Мы попытались составить фотопортрет, но сходства с кем-либо из нашей картотеки не установили.
– Что намерен предпринять?
– Полагаю, что убийца покинул город. Оставаться здесь для него слишком опасно. Попытаемся установить, как и куда он отбыл.
– Он ищет табакерку.
– Да, мы тоже её ищем и выясняем, каким образом она исчезла после эвакуации царской семьи.