Дело пошло споро, крышку украсил портрет Елизаветы Петровны, стенки – батальные сцены. Теперь можно приступать к технической части: замесить шликер – глиняную массу – по его, Дмитрия Виноградова, особому рецепту, изготовить гипсовую форму, залить туда шликер и поставить на сушку. Сушка займёт дня три, не меньше, за это время можно и отоспаться, и конструкцию придумать. Всё равно тайный механизм нужно будет мастерить после первого обжига, при ручной доработке.
Делать он решил сразу три одинаковых изделия. Фарфор капризен, во время обжига может треснуть, и в печь Виноградов обычно ставил две заготовки – если одна повредится, останется вторая. Но заказ уж больно важный, нельзя оплошать, три надёжнее, чем две. Чтобы различать табакерки, он решил у лафета пушки нарисовать разное количество ядер: одно, два и три.
Болезнь настигла внезапно. Нестерпимо заболела голова, бросало то в жар, то в холод, мучительно ныли все мышцы, несколько раз вырвало. Превозмогая слабость, Дмитрий продолжал трудиться над заказом. Следовало позвать Густава Ренна, доверенного помощника и способного ученика, по происхождению немца. Но тот сразу бы понял, что табакерки непростые. Ослушаться князя, запретившего посвящать кого-либо в тайну, Виноградов не посмел. После сушки он поставил заготовки на первичный обжиг.
Находиться около печи было нестерпимо, пот лил ручьями, слабость усилилась, кружилась голова, несколько раз Дмитрий терял сознание. Хорошо, не упал на печь, сгорел бы заживо. Он выходил на улицу, обливал себя ледяной водой из колодца, на какое-то время становилось легче, правда, очень ненадолго.
Обжиг выдержали два изделия, третье покрылось трещинами, и Виноградов разбил его молотком. Два оставшихся получили необходимую твёрдость. Мастер вставил в оба тайный выдвижной механизм, проверил, как работает, и остался доволен. Он почувствовал себя лучше, с аппетитом поел. Возможно, болезнь отступит и всё обойдётся?
Не обошлось. На третий день появилась сыпь. Сначала мелкие красные пятна на лице, руках и груди. Пятна быстро превратились в пузырьки, наполненные мутной жидкостью. Пузырьки распространились по всему телу, даже на ладонях и ступнях выросли. Сомнений не осталось это оспа. «Чёрная смерть» уже год гуляла по стольному граду, не щадила ни князей, ни дворян, ни служивый люд. Вот и его черёд пришёл.
Работа приближалась к завершению, остались роспись, глазурование и последний обжиг. Виноградов заперся в кабинете, велел никому не приходить и молил Господа лишь об одном – успеть закончить…
На седьмой день в ворота порцелиновой мануфактуры въехала карета князя Разумовского, остановилась около двухэтажного кирпичного здания, украшенного колоннами и лепниной. Двор мануфактуры был пуст, встречать князя вышел один Густав Ренн.
– Где Виноградов? – недовольно спросил князь.
– Дмитрий Иванович скончался сегодня ночью, ваше сиятельство: чёрная оспа.
– Как невовремя, – недовольно поморщился Разумовский.
Густав протянул князю большой кованый ключ.
– Что это?
– Ключ от кабинета мастера, ваше сиятельство. Велено передать то, за чем вы приехали, в кабинете на столе.
Они поднялись на второй этаж, князь вставил ключ в замочную скважину, повернул. Густав отступил в сторону.
– Ты заходил сюда? – с подозрением спросил Разумовский.
– Как можно, ваше сиятельство! – Густав перекрестился. – Дмитрий Иванович запретил.
– Останься здесь, я кликну.
Разумовский распахнул дверь, зашёл. На необъятном столе красного дерева, инкрустированного золотом, перламутром и черепаховым панцирем, под белой тряпицей что-то лежало. Князь подошёл, отбросил тряпицу и залюбовался. Непостижимой белизны фарфор сиял в лучах заглянувшего в окно утреннего солнца. Князь бережно взял табакерку в руки. На лафете нарисованной пушки углём была сделана отметка в виде креста. Указательным пальцем князь надавил на крест, раздался щелчок, из стенки выскочил потайной ящичек. В ящичке лежал перстень с большим бриллиантом. Тот самый, который князь вручил Виноградову неделю назад.
– Зайди, – позвал князь Густава.
– Где вторая? Знаю, вы всегда две делаете.
– Повредилась во время обжига, ваше сиятельство, Дмитрий Иванович молотком разбил.