– Совершенно с вами согласна, – проговорила в ответ Вероника. – Только я считаю, что, прежде чем уйти, нужно прихватить эту злополучную табакерку. Возьми ее, Юля, ведь это – подарок твоему мужу!
– Ни за что! – Юлия вздрогнула. – Я к ней не прикоснусь! Как вспомню, что с ней связано, – у меня мороз идет по коже!
– Ну, ты как знаешь, а я ее здесь не оставлю. Может, потом ты передумаешь!
– А я, с вашего позволения, заберу бюст Робеспьера, – проговорил Воронов. – Он вообще-то мой и очень помогает мне работать над статьями о Великой французской революции. Иногда мне кажется, что сам Робеспьер диктует мне...
– Господи, да пойдемте отсюда поскорее! – нервно заговорила Юлия. – Надоела мне до чертиков вся эта мистика, у меня муж в больнице, а я тут прохлаждаюсь!
– А я, считай, работу сегодня прогуляла! – спохватилась Вероника. – Юлька, ты за меня словечко замолви перед шефом!
– Разберемся! – И Юлия помчалась к выходу.
– Разве у вас в газете не свободный график? – спросил Воронов, когда они высадили Юлию возле больницы.
– Леонид... Платонович... – Вероника глубоко вдохнула воздух, как перед прыжком в воду, – дело в том, что...
– А почему так официально? – перебил он. – Насколько я помню, мы с вами пили вчера на брудершафт и перешли на «ты». Так что, пожалуйста, без отчества.
– А говорил, что ничего не помнишь... – удивилась Вероника. – Но дело не в этом. Леонид... я должна сказать...
– Что ты вовсе не работаешь в газете! – усмехнулся он.
– А как ты догадался?!
– А я не догадался – я позвонил. Сегодня утром, в «Невский обозреватель». Очень мне было неудобно за вчерашнее, а твой телефон был выключен. И там сказали, что никакой Вероники у них нет. И никого они ко мне за интервью не посылали, что история Французской революции им неинтересна, и вообще это не их формат.
– Мне очень жаль... – Вероника погладила его по руке.
– А мне – нет. – Он поймал ее руку и крепко сжал. – Я рад, что Робеспьер помог нам познакомиться! А за то, что обманула, пойдешь со мной в воскресенье гулять...
– Но...
– Просто погуляем, в кафе посидим, поболтаем...
– Ну хорошо. – Вероника мягко отняла у него руку и улыбнулась.
Воронов шел вдоль ряда продавцов, разложивших на земле свой сомнительный товар – старые игрушки, граммофонные пластинки, кружевные салфетки, фарфоровых слоников...
– Не знаю, что ты здесь находишь! – неодобрительно проговорила Вероника, стараясь не отставать от Леонида Платоновича. – По-моему, одно барахло... и не жаль тебе тратить на это время?
– А ты за грибами ходишь? – спросил ее Воронов.
– Ну, в детстве ходила...
– Тебе это нравилось?
– Нравилось! – Вероника оживилась, вспомнив осенний лес и выглядывавшие из травы оранжевые шляпки подосиновиков.
– Ну вот, в лесу ведь тоже ходишь-ходишь, и все впустую, а потом вдруг наткнешься на целый выводок грибов и сразу наполнишь корзинку...
– Что-то пока нам попадаются одни поганки!
– Зато, если найдешь какую-то интересную старинную вещь, – понимаешь, что спас ее для истории, что она не кончит свои дни на помойке! Ведь в ней воплотилось чье-то мастерство, чей-то замысел...
– Р-революция! – раздался вдруг хриплый голос. – Р-равенство! Бр-ратство! Р-робеспьер!
Вероника оглянулась на знакомый голос и увидела потертого пожилого мужичка в пиджаке с чужого плеча, а рядом с ним – зеленого попугая в большой клетке. Того самого попугая, с которым она познакомилась в лавке покойного ювелира! Клетка та же, старая, но крепкая, и попугай тот же.
– Арчи! – проговорила Вероника, подходя к попугаю. – Арчибальд! Как ты здесь оказался?
– Знакомого встретила? – поинтересовался, подходя, Воронов.
– Да вот – попугай знакомый. Познакомьтесь, его зовут Арчибальд...
– Пр-ривет! – выкрикнул Арчибальд. – Да здр-равствует Р-робеспьер!
– О, так мы коллеги? – обрадовался Леонид Платонович. – Коллега, вы тоже занимаетесь историей Великой революции?
– Так вы его знаете? – в свою очередь оживился хозяин попугая. – Так, может, купите? Я недорого возьму... ежели он попадет в хорошие руки... а то у меня жизнь беспокойная, как говорится, без определенного места жительства, а попугай – птица солидная, ему покой нужен, приличные жилищные условия, питание трехразовое!
– Как он к вам попал? – заинтересовалась Вероника.
– Как попал, как попал... – забормотал бомж. – Совершенно случайно! Там дверь была не заперта, я зашел – мало ли, помочь людям нужно... а тут смотрю – помогать уже поздно, человек уже того... преставился, а птица переживает... ну, я ее и взял... пожалел... ведь он бы там с голоду пропал, верно я говорю?
– Вер-рно! – поддержал его попугай.