– Ну Ангелина Ивановна, дорогая...
– Я вам не дорогая! И не надо меня уговаривать! Я вам не какая-нибудь, я медицинский работник!
– Ну, вы ведь тоже женщина! У вас же есть дети!
– Мои дети вас совершенно не касаются! Все, разговор окончен, освободите помещение!
– Ну Ангелина Ивановна...
– Я сказала – не надо меня уговаривать! Не положено – значит не положено!
– Ох, нету у вас сердца! – вздохнула женщина.
– Насчет сердца – это вам на кардиологию, а здесь у нас нейрохирургия...
– Ну тогда хоть передачу для него возьмите. Здесь курочка тушеная, и картошечка, и помидоры, все, что он любит...
– Передачу – это вам на первый этаж, в третье окошко, только сразу скажу – так много они не примут. Потому что так много не положено, на все есть свои правила!
– Нет, вы не женщина! – раздраженно выдохнула посетительница. – Вы крокодил!
Она развернулась и поплелась к лифту.
«Ну, у меня и правда никаких шансов! – подумала Вероника, проводив несчастную взглядом. – Это же надо, какая мегера здесь дежурит! Не повезло так не повезло!»
Она все же подошла к двери отделения – не хотелось возвращаться, не сделав даже попытки.
– Куда? – ледяным голосом осведомилась медсестра и встала, загородив проход.
– Знакомого навестить... – ответила Вероника без всякой надежды на успех.
– Знако-омого? – переспросила Ангелина непередаваемым тоном, в котором было все – от морального осуждения до презрения и насмешки. – Ах, знако-омого... Ну а что приходить можно только в часы посещений – это, конечно, вас не касается... правила внутреннего распорядка не для вас написаны...
Ангелина хотела еще что-то добавить, но тут с ее лицом начала происходить странная метаморфоза. Вместо осуждения и насмешки на нем проступило выражение глубокой растерянности. Глаза ее широко открылись и удивленно заморгали, а губы приоткрылись, растянулись в каком-то жалком подобии вежливой улыбки.
– Знакомого... – повторила медсестра совсем другим тоном, вежливым и почти заискивающим. – Ну да, конечно, если уж приехали, нельзя же возвращаться... это сколько же времени даром пропадет...
С этими словами Ангелина отступила в сторону, освобождая проход в отделение.
Вероника поскорее юркнула в коридор, пока грозная медсестра не передумала. Та, однако, повернулась к ней и спросила тем же удивленно-вежливым голосом:
– А в какой палате ваш знакомый лежит?
– Не знаю. – Вероника притормозила.
– А фамилия его?
«Ну все, – подумала девушка. – Если эта мегера пронюхает, что я даже фамилии его не знаю – тут же вышибет меня из больницы, как бильярдный шар!»
Тем не менее она ответила:
– Он к вам три дня тому назад поступил, его зовут Антон, а фамилии я не знаю...
Вероника ждала взрыва эмоций, но медсестра отреагировала на ее слова на редкость спокойно. Все тем же непривычно вежливым голосом она проговорила:
– Это значит — Антон Медников, он в четвертой палате лежит. Справа по коридору.
Вероника пошла вперед, ожидая чего угодно и пытаясь понять, что происходит, отчего случились такие странные перемены в настроении сперва уборщицы, потом — этой медсестры...
Тут она вспомнила, что и до того встреченные ею люди вели себя более чем странно. Водитель маршрутки, а до этого — разговорчивый неопрятный мужчина... Когда же это началось и в чем может заключаться причина?
Додумать эту мысль до конца она не успела, потому что подошла к двери четвертой палаты.
Она громко постучала, дождалась ответа и вошла внутрь.
Палата была небольшая, всего на три койки, да и то одна из них была незастелена. На второй койке поверх одеяла лежал брошенный плеер, рядом на стуле висел свитер. Однако больной отсутствовал. Только на третьей кровати лежал с раскрытой книгой в руке приличный мужчина средних лет, с интересом разглядывавший Веронику поверх ее страниц.
– Здравствуйте, – смущенно проговорила девушка. – А... где Антон? Антон Медников? Он, вообще, в этой палате лежит?
– Здравствуйте. – Мужчина сел на кровати. – В этой, в этой. Только его увезли на процедуру. На барокамеру, – уточнил он. – Знаете, такая камера, в которой космонавтов тренируют, – повышают давление, потом понижают... мы тут прямо как в отряде космонавтов, – он усмехнулся. – Только в космос не летаем и медалей нам не дают. Я, конечно, шучу – барокамера очень полезна при сотрясении мозга и других черепных травмах, она улучшает мозговое кровообращение...
– А скоро он вернется? – осведомилась Вероника, ее не очень интересовали эти медицинские подробности.