Сазоныч также шарил по домам, шедшим на снос, иногда попадалось ему и там что-то интересное, на взгляд несведущего человека – полное барахло. Мог отыскать несколько почти целых изразцов от голландской печи, филенки от шкафчика красного дерева, когда сам шкафчик уже давно перестал существовать, ломаный медный подсвечник, старинную резную прялку – да мало ли что может отыскать в старом доме старательный и небрезгливый человек?
Сазоныч, несомненно, был человеком понимающим. Говорили, что когда-то давно был он если и не профессором, то доцентом в институте, а может, работал в музее, и уж не сторожем, а по научной части! Но случилось в его жизни несчастье – внезапно умерла жена. Детей у них не было, из родственников никто вдовца не поддержал, и он от горя потерял волю к жизни и стал попивать, да все сильнее.
Как водится, воспользовались этим лихие люди, и очень скоро приличная квартира оказалась продана бедолагой Сазонычем, которого в те далекие времена звали по-другому. Денег за жилье свое он, ясное дело, так и не увидел и пришел в себя уже на улице – без вещей, без документов и зимней одежды. Быстро смирился и начал бомжевать. Подворовывать по мелочи не умел, просить стеснялся и потихоньку нашел средства к существованию. Летом бродил он даже по заброшенным деревням, изредка находил и там кое-что интересное – старинное коровье ботало, деревянные орудия непонятного назначения, ручную маслобойку. Пробовал Сазоныч заняться поисками на городской свалке, но оттуда его быстро вышибли профессионалы. Да еще и побили, но на первый раз — несильно.
Со своими находками Сазоныч не стоял на развалах и барахолках возле железнодорожных путей, он приносил их знакомому ювелиру, державшему небольшую мастерскую на Васильевском острове. Старик Сазоныча привечал и платил ему небольшую денежку – не из жадности, а чтобы Сазоныч не потратил все сразу. Найденные Сазонычем вещи он реставрировал и продавал знатокам. Или просто оставлял в мастерской. В беседах с Сазонычем за чашкой чая (старик сам не пил ничего более крепкого и Сазоныча в этом вопросе очень не одобрял) старый ювелир признавался, что очень жалеет старые вещи и хотел бы продлить им жизнь.
Когда табакерка упала в коробку, Сазоныча в подвале не было – он путешествовал по городским помойкам в поисках чего-нибудь интересного. Весной люди обычно делают генеральную уборку и очищают антресоли. А на антресолях можно найти много всего!
День был удачным, Сазоныч раздобыл на помойке старый саквояж и истлевший зонтик с бронзовой птицей вместо ручки. По такому случаю он купил бутылку водки и батон колбасы, а еще — хлеба и конфет, потому что Циклоп любил сладкое.
Перед тем как позвать своего соседа по подвалу к столу, роль которого исполняли два ящика, накрытых чистой газетой, Сазоныч спрятал зонтик и саквояж в коробку из-под телевизора, стоявшую под окошком подвала. И прикрыл ветошью.
Вероника вышла из палаты и вздохнула. Так, одно дело сделано. Антон придет со своей процедуры и порадуется. Наверное, позвонит ей, чтобы поблагодарить и задать кое-какие вопросы, но она не станет ничего объяснять по телефону. В самом деле, пускай пригласит ее куда-нибудь! Да не абы куда, а в приличный ресторан. Вдвойне должен быть ей благодарен – за спасение жизни и за табакерку.
Она тут же одернула себя мысленно. Помогла она ему тогда, возле машины, без всякого тайного умысла, без расчета на его спасибо — просто жалко стало человека. Однако ей все же было приятно, когда он поблагодарил ее с таким искренним чувством.
По какой-то сложной ассоциации она подумала, что нужно непременно купить что-нибудь из одежды – платье или кофточку, открытую. А что, скоро лето... И обувь...
В магазине возле их бизнес-центра она видела очень красивые босоножки. Загляделась на них, а Светка Соколова не преминула отметить, что каблук у них высоковат для нее, Вероники. Тогда Вероника не нашлась что ответить, а сейчас она послала бы Светку подальше и обязательно примерила бы босоножки.
Она гордо вскинула голову, выпрямила спину и пошла по больничному коридору, аккуратно ступая, ставя ноги по одной линии, как манекенщицы на подиуме. Вот виден уже тот тупичок, где находится палата шефа, Михаила Юрьевича. Зайти бы, проведать человека...
Но нельзя. Не в таких они с шефом отношениях, чтобы вваливаться без предупреждения к тяжелобольному. Она, Вероника, свое место знает.
Она подошла уже близко к палате, как вдруг дверь открылась и оттуда вышла Юлия. Уж ее-то точно ни с кем не спутаешь! Сегодня на ней была синяя кожаная курточка и узкие джинсы. И туфли на каблуках, как всегда. Светлые волосы свободно падали на плечи. Как говорится, простенько, но со вкусом.