Он задышал неровно, со всхлипами. Вероника убедилась, что он заснул, и прошла в угол, где на письменном столе стоял бюст Робеспьера.
Отодвинула стопку пыльных книг – и оторопела.
Бюста не было! Она не поверила своим глазам и осмотрела весь стол. Какие-то папки с газетными вырезками, листы бумаги с напечатанным текстом, исчерканным ручкой. Бюста не было. Но она ведь точно помнит, что оставляла его здесь, на столе, не мог же он сам уйти, это же бюст, а не Медный всадник или статуя Командора!
«Господи! – опомнилась Вероника. – Какая чушь лезет в голову!»
Стало быть, его унесли. Но кто? Ведь она все это время посматривала в коридор и никого не видела! Да и дверь была заперта.
Ужасная мысль заставила ее вскочить – камера! Если украли фотокамеру, ей с Виталиком вовек не рассчитаться!
Но нет, вот она, ее сумка, стоит на полу возле дивана. Вероника почувствовала, что ноги ее не держат, и присела на подлокотник. Тотчас Воронов повернулся и забормотал что-то горячо про Веру. И даже протянул к ней руки.
– Какая я тебе Вера? – со злостью прошипела Вероника. – Отстань!
Она прислушалась и поняла, что бормочет он что-то о Робеспьере. Помешался на нем!
И она, Вероника, – тоже, вздохнула она. Вот только где он, этот чертов Робеспьер?
Вероника еще раз оглядела комнату Воронова.
Все в ней было как прежде, только злополучный бюст пропал, словно его корова языком слизнула. Как героиня криминального сериала, Вероника даже опустилась на четвереньки, чтобы найти следы таинственного похитителя.
Она и сама понимала, что это бесполезно, что, даже если этот неизвестный и оставил в комнате следы своего пребывания, у нее нет ни навыков, ни инструментов, чтобы эти следы обнаружить.
Но, как ни странно, она кое-что нашла.
Во-первых, она увидела на темном паркете отчетливый белый отпечаток мужского ботинка. Видимо, прежде чем попасть в комнату Воронова, неизвестный злоумышленник прошел по строительной пыли или по известке.
Во-вторых, на полу возле одного из книжных шкафов были свежие царапины, как будто этот шкаф только что двигали.
Вероника в недоумении уставилась на эти царапины. Кому понадобилось передвигать этот шкаф и главное – зачем?
Она поднялась на ноги и взялась за шкаф, чтобы отодвинуть его от стены на место, отмеченное царапинами. С виду шкаф казался неимоверно тяжелым, но он удивительно легко сдвинулся с места. Правда, при этом он издал громкий и неприятный скрип.
Воронов приподнялся и вполне трезвым голосом проговорил:
– Солуянов, прекратите мучить кошку! При таком поведении вам зачета не видать как своих ушей...
Вероника застыла на месте. Она испугалась, что он проснется и помешает ее поискам, но Леонид Платонович уронил голову и вновь заснул глубоким сном.
Удостоверившись, что он ей не помешает, Вероника взялась за шкаф. Отодвинув его на полметра от стены, она заглянула за него.
И увидела заклеенную обоями дверь.
То есть когда-то она была заклеена теми же обоями, что и остальные стены, но только что кто-то ее открывал, и обои по контуру двери были разорваны.
Кроме того, здесь, за шкафом, на полу тоже имелся белый отпечаток мужского ботинка.
Так вот каким путем неизвестный проник в комнату Воронова, чтобы украсть злополучную скульптуру! И этим же путем он, совершив кражу, покинул помещение.
Вероника, не колеблясь ни секунды, открыла потайную дверь.
За ней висел плотный тяжелый ковер. Вероника отогнула его и выскользнула из комнаты Воронова.
Оказалась она в другой комнате и мгновенно поняла, что это – комната кошмарной соседки Леонида Платоновича, Дарьи Викентьевны Чумовой.
Определить это было нетрудно, хотя бы по тому, что комната была заставлена и завалена какими-то узлами, коробками и ящиками, похожими на те, которыми соседка загромоздила коридор. На свободных от этих узлов и котомок местах кое-как размещались два дивана с потертой выцветшей обивкой, мягкое кресло с высокой спинкой, круглый стол, застеленный розовой плюшевой скатертью в малиновых цветах, и старомодный сервант, заполненный разнокалиберной разномастной посудой.
Впрочем, еще более веским доказательством того, что это комната Чумовой, служило то, что сама Дарья Викентьевна неподвижно сидела в глубоком кресле, запрокинув голову.
Вероника хотела было ретироваться, но тут поняла, что Чумовая не подает никаких признаков жизни. Во всяком случае, никак не реагирует на появление в своей комнате постороннего человека.
Вероника на цыпочках подкралась к Дарье Викентьевне, внимательно пригляделась к ней и поняла, что та жива, по крайней мере дышит, грудь ее время от времени ритмично приподнимается. Чумовая то ли спала, то ли была без сознания.