Разумеется, все произошедшее мне пришлось скрыть от Арад-бел-ита. Но теперь я с еще большей тревогой ждал того дня, когда Син-аххе-риб вспомнит о моей пленнице.
Минул месяц после того, как Марганита пыталась покончить с собой. Поздно вечером я возвращался домой из царского дворца. Мар-Априм немного проводил меня. После известных событий мы сблизились, часто встречались, общались, но друзьями так и не стали. Со мной, как и со всеми другими, раббилум держался всегда высокомерно, а я, в свою очередь, никогда не склонен был доверять людям его сословия.
Он пригласил меня на охоту. Я ответил, что буду ему только обузой, поскольку у меня нет опыта в этом деле.
— Нет, нет, — не принял моего отказа Мар-Априм. — Ты обязательно должен поохотиться со мной на львов. К тому же принцесса Хава хочет встретиться с тобой. У нее все еще не было возможности поблагодарить тебя за мое спасение.
Я искренне удивился:
— Принцесса едет с тобой на охоту?
— Тебе стоит посмотреть, как она управляется с колесницей или стреляет из лука. Может, и ты научишься у нее чему-нибудь. Я слышал от Мардук-нацира, что царь завтра собирается отдохнуть от государственных дел, значит, ни ты, ни я ему не понадобимся.
— Да, это так, — подтвердил я.
— Тогда встречаемся завтра через два часа после восхода солнца у дворца Арад-бел-ита.
До дома я шел пешком. Широкая мощеная улица с двухэтажными домами, пылающие светильники, встающая за ними беспроглядная ночь и гулкое эхо моих шагов.
Я думал о Марганите. Накануне я осмелился ее поцеловать, нечаянно, в порыве страсти, с которой не смог справиться. Она растерялась, но ее губы чуть шевельнулись в ответ, и я почувствовал их сладкий вкус. Потом наступило неловкое для нас обоих молчание.
Я коснулся ее волос и понял, что едва владею собой.
Только ее голос отрезвил меня:
— Мне почему-то кажется, что ты всегда был ко мне очень добр…
И тут я признался, что давно и безнадежно в нее влюблен.
— Почему безнадежно? — не поняла она.
— Ты принадлежишь другому — моему и твоему господину, царю Син-аххе-рибу, — мне пришлось это сказать… Пришлось… Как бы ни корил я себя за это.
— Как это странно. Я не помню его.
В человеке иногда просыпается звериное чутье. Я шел по пустынной улице, строил мысленно крепости из песка — когда вдруг понял, что за мной наблюдают, идут по пятам, выжидают удобного момента, чтобы лишить жизни.
Черное небо над головой и длинные тени за спиной.
Мой шаг не стал ни шире, ни короче. Мне понадобилась вся выдержка.
«Кто знает, сколько их? — размышлял я. — Когда они собираются напасть? И почему?»
Я шел по Садовой улице, одной из самых безопасных в Ниневии, где в любой момент могла показаться внутренняя стража. Будь мои преследователи обыкновенными ворами, разве они стали бы так рисковать?
Для того чтобы спутать чужие планы, я свернул раньше, в узкий проулок, — это был самый короткий путь к дому. Два локтя в ширину, справа и слева высокий забор, двадцать шагов по прямой — и сразу развилка. Одна улочка поворачивает назад к Садовой улице и идет по кругу, другая поворачивает к моему дому, третья уходит к рыночной площади.
У развилки я и остался, спрятавшись в столетнем тополе, возвышающемся над жилым кварталом: немного подтянуться на руках, залезть в дупло и затаиться. Отсюда при полной луне перекресток был как на ладони.
Мне понадобилось терпение.
Было слышно, как поют цикады, неподалеку пьяный мужской голос срывался на крик, что-то загремело, разбилось, заплакала женщина, стала причитать, молить о пощаде, потом в соседнем дворе залаяли собаки, словно почуяли кого-то около ворот…
И тут появились они — двое рослых убийц в темных одеждах.
Они быстро свернули к моему дому и скоро растворились в ночи.
Я подождал еще немного, и еще… пока не увидел, что они возвращаются. Только теперь их стало трое.
— Ты уверен, что он не подходил к воротам?
— Да.
— И куда он мог деться?
— Может, повернул в сторону рынка?
— Это ночью-то? Зачем?
— Не знаю. Там всегда можно разжиться шлюхами. Может, поэтому.
— Нет, нет. Думаю, он нас заметил.
— Значит, станет еще осторожней. Возвращаемся.
У меня не было ни малейших сомнений, что их кто-то подослал.
Выбравшись из своего укрытия, я пошел следом за соглядатаями. Они остановились на постоялом дворе почти на окраине города, заплатили за комнату. Я же снял соседнюю — в надежде, что появится их хозяин.
Не повезло.
Утром мне пришлось уйти ни с чем. По дороге домой я решил обратиться за помощью к дяде Ариэ; долго упрашивать его не пришлось.