Страх близкой смерти помог ему пересилить боль. Олборз запрокинул голову, и с минуту смотрел на верхушки деревьев, слегка раскачивающихся от ветра, на пасмурное небо, вспомнил дом, мать, ее горячие овсяные лепешки с молоком, отца, его строгий взгляд. Почему-то подумал, что легче было бы умирать под дождем. Набрав полные легкие воздуха, — боль снова пронзила его насквозь и вырвала стон, — он зажмурился и прошептал:
— Давай…
Хоронить его не стали, слишком торопились.
После этого ассирийцы шли все время берегом, пока не добрались до гористой возвышенности. Ручей в этом месте, словно играя с ними в прятки, уходил куда-то под камни.
— Пришли, — сказал Гиваргис; это были первые его слова после того, как он убил Олборза.
Бэбэк посмотрел по сторонам: за спиной лес, впереди почти отвесная скала, поднимающаяся на десять саженей, а наверху все поросло можжевельником.
— И почему они пройдут именно в этом месте, а не в каком другом?
Гиваргис, присев на камень, устало махнул рукой за спину, на узкую расщелину неподалеку, куда, казалось, и протиснуться-то нельзя.
— Подняться на плато можно только отсюда. Или им придется сделать крюк длиной в день.
Несколько минут отдыхали. Затем Гиваргис подозвал Нэвида и Дэру, обнял их за плечи, зашептал что-то обоим, они заулыбались, закивали, ушли к расщелине, скрылись из виду.
Гиваргис и Бэбэк остались вдвоем.
Первый, усевшись поудобнее, прикрыл глаза, задремал. Второй сторожил.
— Спасибо, что сделал это за меня, — вдруг сказал вавилонянин.
— Бывает.
Помолчали.
Потом снова заговорил Бэбэк.
— Прямо здесь и нападем?
— Ты же понимаешь, что нападать бессмысленно. Их больше, у них кони… а нас, ко всему прочему, стало на одного меньше. Нам не силой, а хитростью брать надо. Пока вы будете шуметь, камнями их забрасывать, я тем временем все сделаю сам.
Дэру вернулся один.
— А второй где? — поинтересовался Бэбэк.
— Нужду справляет.
— Нашел время и место.
— Мой приказ был, — сонно отозвался Гиваргис. — Увидят, что мы не таились, о засаде и не подумают.
— Ясно, — неловко пожал плечами Бэбэк, и снова обратился к Дэру: — Ну и как там?
— Вход узкий, как у молодой девицы, но потом нормально… два конника рядом пройдут.
Гиваргис пружинисто встал:
— Пора, они скоро будут. Разведчиков пропустите. В бой с ними не вступайте. Как только в ущелье войдут все конники, начинайте сбрасывать камни. А я под шумок Рабата и Хавшабу заберу и сразу подам сигнал. Вы после этого тотчас уходите, — сказал так, и повернул к лесу.
Там Гиваргис сделал надежный тайник, обсыпал себя опавшими листьями и, скрывшись ото всех, опять задремал — знал: проснется, как только придут киммерийцы. И, привыкший к опасности, ни о чем особенно не беспокоился.
Кочевники появились примерно час спустя.
— Великий бог Ашшур! Два десятка?! Их двадцать восемь! — пересчитал врагов Нэвид, осторожно выглядывая сверху из засады. Переглянулся с Дэру. Тот качнул головой: «Да уж, много, даже чересчур».
Во главе отряда ехал косматый старик, у его седла болтались головы четверых разведчиков Хавшабы, убитых киммерийцами этим утром, — военный трофей. Предводитель был настороже: напряженно смотрел по сторонам, выискивая среди леса и скал опасность, вслушивался в птичий гомон: не выдадут ли они чье присутствие, и время от времени, словно собака, принюхивался: нет ли где запаха костра.
Сколько раз он зарекался возвращаться в лагерь этой дорогой, сколько раз хотел поставить здесь дозорных, так нет же: то времени в обрез, то леность, то собственная беспечность — так ничем все и закончилось. Вот и приходится теперь вертеть головой, как филин, во все стороны, сердито думал старик. Успокаивал себя лишь одним: пустое, откуда тут взяться неприятелю, если все ассирийцы сидят по ту сторону реки Джейхан.
Родо едва не загнал коня, когда спешил в лагерь с вестями об ассирийских лазутчиках.
Дарагад, поставленный во главе войска царем Теушпой, сам выслушал дозорного, позвал старика Дрона, приказал ехать вместе с Родо и во всем ему помогать…
«Чтобы этот мальчишка мною командовал?!» — до сих пор негодовал Дрон.
Старик, конечно, царскому племяннику на словах подчинился, но стоило им выехать из лагеря, как все поменялось.
Дрон тут же приказал своим людям присматривать за юнцом, чтобы ни один волос не упал с его головы, коль уж она так дорога их вождю, — чем не предлог задвинуть парня подальше, да и мешаться под ногами не будет.