— Ты понял, как работает зеркало?
Решив, что вопрос можно принять за позволение войти, Гарри осторожно приближается к нему и встаёт немного поодаль.
— Раньше оно показывало самые сокровенные желания, но теперь…
— Но теперь я его переделал, — перебивает Риддл и отходит в сторону. — Что ты видишь?
Гарри шагает ближе и видит в отражении себя, стоящего перед Риддлом на коленях, совсем как Драко несколько дней назад. Риддл достаёт палочку и направляет на него. Изображение окрашено в кроваво-красные цвета, и Гарри наконец понимает, почему. Не желая видеть дальнейшее, он отходит от зеркала, и картинка пропадает.
— Что там было? — любопытствует Риддл.
— Ну, точно не философский камень у меня в кармане, — бормочет он, и на лице Риддла появляется короткая улыбка. — Кажется, я не хочу, чтобы вы ругались, — смущённо добавляет он уже шёпотом.
— Значит, ты понял, что теперь показывает зеркало?
— Пожалуй, — отвечает Гарри задумчиво. — Оно показывает вещи, которые волнуют нас в данный момент, даже если это какие-то мелочи.
— Именно, — кивает Риддл удовлетворённо. — Из опасного артефакта оно превратилось в удобный и полезный инструмент. Оно больше не сводит с ума тех, кто часами готов сидеть напротив, мечтая о несбыточном. Зато помогает разобраться в собственных чувствах и потребностях, понять, что происходит у тебя в душе.
— А что видите вы? — шалея от собственной наглости, осторожно спрашивает Гарри, хотя не особо надеется на ответ.
— Я вижу полный стакан коньяка, — усмехается Риддл и взмахивает рукой. Взлетевшая с пола ткань накрывает зеркало, плотно укутывая.
Гарри опускает голову и натыкается взглядом на дневник на столе.
— Я нашёл ещё кое-что, — решает признаться он. — Ваш дневник. Он снова цел. Как?..
— Слёзы феникса. Я не думал, что они помогут, но… как видишь.
— А зачем он вам? — спрашивает Гарри, осмелев.
— За ненадобностью, — ухмыляется Риддл. — Дамблдор покидал кабинет в такой спешке, что после него осталось немало интересных вещей.
— Как, например, Хроноворот? — он с лёгкой грустью смотрит на разбитый артефакт.
Не ответив, Риддл подходит к чёрной шкатулке, которую он не рискнул открыть, и проводит ладонью по крышке. Гарри уже готовится оправдываться и заверять, что больше ни к чему не прикасался, но Риддл, видимо, и сам это понимает, потому что молча покидает комнату, и Гарри выходит следом.
Он закрывает помещение и взмахом палочки левитирует стол с креслами на прежнее место. Гарри следит за его действиями, неловко топчась в стороне, а затем берёт со стола «Основы тёмной магии» и неуверенно протягивает ему.
— Ваша книга.
— Оставь себе, если понравилась, — морщится тот, и Гарри машинально прижимает фолиант к груди. — Но нужно чётко понимать одну вещь, — вдруг произносит Риддл таким тоном, словно продолжает прерванную беседу. — Тёмная магия опасна не для того, к кому применяется, а для того, кто её применяет. Неосторожное отношение к ней может не только покалечить, но и превратить мага в сквиба. Вас пугают тёмной магией ради вашей же безопасности, наивно полагая, что даже самые любопытные студенты проглотят нелепое объяснение и успокоятся. Но эти студенты пытаются освоить азы тёмной магии самостоятельно и либо заканчивают плачевно, либо добиваются больших успехов. — Гарри отмечает, что последняя фраза прозвучала самодовольно. — Использование человеческих ресурсов действительно может быть опасным. И речь тут не о чужой крови или жертвоприношениях. Речь идёт о собственной душе, частичку которой тёмный маг вкладывает в наиболее сложные заклинания.
— Так и получаются призраки в дневниках? — догадывается он, и Риддл с улыбкой кивает.
— Если ты дочитаешь книгу до конца, то поймёшь, как любое светлое заклинание превратить в тёмное.
— В теории, — вырывается у Гарри.
— Осознанно я сотворил первое тёмное заклинание, когда мне было пятнадцать, — отвечает Риддл прохладно. — До этого четыре года я позволял себе лишь читать о тёмной магии. Ладно, Гарри, уже поздно, — добавляет он, глядя на часы. — Иди. Ты проделал большую и полезную работу. Я доволен.