Фраза о нелепой случайности кажется Гарри оскорбительной, если вспомнить о гибели родителей, которые не сумели защитить его. Внутри всё закипает, но ему всё же удаётся сдержаться, и он решает сменить тему.
— Хорошо, а что в этом тайнике?
Риддл на миг поворачивает голову и прищуривается, словно решая, отвечать ли.
— Считай, кое-какие личные вещи, которые однажды пришлось спрятать.
— Ничего опасного или тёмномагического? — уточняет Гарри.
— Нет. Несколько книг, рукописи, шкатулка…
— Шкатулка?
— Гарри, — Риддл в третий раз останавливается, чтобы заглянуть ему в лицо, — самое главное, что в тайник сможешь войти ты один. Заклинание наложено не только на дверной замок, но и на проход. Следом за тобой никто не сможет ступить.
Гарри кожей чувствует исходящее от него напряжение. Видимо, в этом тайнике лежат вещи, действительно важные и нужные.
— Хорошо, — серьёзно говорит он. — Я всё доставлю.
Риддл кивает.
— Иного я не ждал. Правда, я удивлюсь, если ты… — он понижает голос и бросает на него красноречивый взгляд, — собьёшься с обратного пути и не вернёшься в поместье.
— Я вернусь, — голос Гарри твёрд.
— Будем надеяться, — произносит Риддл предостерегающе. — Я пошлю с тобой Эйвери и Мальсибера — вдруг по пути встретятся бывшие авроры.
— Мальсибера? — морщится он. — Я ему не доверяю.
— И правильно. Хорошо, тогда Нотта. Ему ты доверяешь?
— Я не доверяю никому, — с вызовом отвечает Гарри. — Но этот вариант лучше.
— Вот и славно, — скалится Риддл. Потом вдруг резко разворачивается и уходит, оставив его в нерешительности стоять посреди дорожки.
Гарри мнётся, провожая взглядом худую спину, а потом решает пройтись ещё немного, пока есть возможность. Ступая по крупным округлым камням и плутая в лабиринте из кустарников, он не перестаёт размышлять, что же такого ценного может быть в шкатулке. А, возможно, она и вовсе пуста. Может, это очередная проверка для него? В конце концов, он пробыл в поместье не так уж долго, и Риддл вряд ли доверил бы ему важное поручение.
Правда, больше всего его смущают слова Риддла о том, что им может встретиться кто-то из Ордена. Если они и в самом деле наткнутся на совершающих патруль Кингсли или Грюма, что он должен сделать? Что он вообще может без палочки? Очень не хочется, чтобы кто-то из товарищей видел его в компании Пожирателей, потому что тогда подпольщики окончательно убедятся в том, что он их предал.
С такими невесёлыми мыслями Гарри упирается в тупик и несколько секунд стоит в недоумении — он-то думал, что дошёл до центра. Он поворачивается, чтобы вернуться той же дорогой, но замирает на месте: в десяти шагах от него стоит Драко. Руки сложены на груди, палочки в них, к счастью, нет, и напрягшийся было Гарри понемногу расслабляется, понимая, что нападать он, похоже, не собирается.
— Тёмный Лорд сказал, что ты здесь, — надменно произносит Малфой и делает несколько шагов вперёд, а Гарри начинает чувствовать себя неуютно: теперь он заперт в ловушке.
— Как видишь, он не соврал, — отвечает он немного растерянно и нервно переступает с ноги на ногу.
Заметив это, Драко насмешливо ухмыляется:
— Можешь не дёргаться, Поттер, я пришёл просто поговорить, — словно в доказательство своих слов, он разворачивается и неспешно идёт в сторону выхода.
— Хорошо, начинай, — отвечает Гарри уже спокойно и, догнав его, подстраивается под его небыстрый темп.
— Я слышал о твоём задании, — говорит Драко и, видимо, желая показать безразличие, прячет руки в карманы. — Похоже, ты у Повелителя на хорошем счету.
— Вот завтра и проверим, — бормочет Гарри.
— Ты думаешь вернуться?
— Что? — от удивления он даже поворачивается к собеседнику всем корпусом.
— Ты вернёшься в поместье?
— Конечно, вернусь! — возмущённо выплёвывает Гарри. — О чём это ты?
— Перед Министром можешь ломать комедию сколько угодно, но меня тебе не обмануть.
Гарри готов застонать: Малфой, похоже, опять принялся за старое. Выглядит он сейчас так же самоуверенно, как и его отец.
— Я не собираюсь с тобой это обсуждать. Не лезь не в своё дело.
— Знаешь, а кое-кому из наших не нравится твоё пребывание здесь, — вдруг меняет тему Драко.
— Мне плевать, — бросает он с равнодушием, — рано или поздно им придётся смириться.