— Слонов?
— Да, их так называют по аналогии с четырьмя слонами из древней легенды. Не знаю, почему. Но это единственные пять родов, чью историю можно проследить от времён Основателей. Если ты обратишь внимание, остальные роды прервались или... — Драко хищно оскаливается. — Или испортили свою кровь. На этом древе нет ни одной грязнокровки. — К счастью, Гарри пропускает грубость мимо ушей. — До недавнего времени эти пять слонов были основой чистокровного общества.
— Ну ты загнул! — фыркает Гарри, поражаясь формулировке.
— Сам посмотри, — спокойно отвечает Малфой, который, кажется, уже вжился в роль учителя.
Он делает взмах палочкой, и нижняя часть пергамента увеличивается в несколько раз. Теперь строки можно разглядеть, не напрягая зрение. Гарри удивлённо читает ряд из пяти имён: Блэки, Малфои, Уизли, Лонгботтомы, Поттеры.
— Ещё полвека назад, — продолжает Драко, — эти семейства были сердцем и даже, если хочешь, символом чистой крови.
— А теперь? — зачем-то спрашивает Гарри, хотя ответ и так прекрасно известен.
— Теперь? — усмехается Драко, качая головой. — Вымирающие из-за дурости старшего сына Блэки, к счастью, успели породниться с Малфоями. Уизли стали изгоями среди чистокровных, осквернителями крови. Род Лонгботтомов, судя по всему, прервётся на этом недотёпе. А Поттеры...
К счастью, он тактично не заканчивает фразу, и Гарри сам тихо шепчет:
— Породнились с магглорождённой.
— Именно. Видишь, Поттер, мы вымираем.
— Неужели чистота крови — это так важно? — задаёт Гарри вопрос, вызывающий у него непонимание ещё с первого курса. — Это что, особый статус? Чем вы, чистокровные, отличаетесь от полукровок? Или хотя бы от меня? Ведь я колдую лучше тебя.
— Дело не в этом, — отзывается Драко с горькой улыбкой. — И не в статусе. Конечно, уже давно было доказано, что магический потенциал волшебника не зависит от его крови, но не это важно.
— А что?
— Представь, что многие десятилетия ты жил в полной изоляции от всего общества. Ты растил и воспитывал своих детей в традициях, в которых воспитывался сам. Ты охранял и оберегал полученные от родителей знания и навыки, передавал детям. Ты всю жизнь считал, что твоя семья уникальна благодаря магическим способностям, и гордился этим. И вдруг ты видишь какую-нибудь девицу в маггловских... — Драко делает неясное раздражённое движение на уровне бедра.
— Джинсах, — подсказывает Гарри с улыбкой.
— Да, в них, — морщится Драко. — Чьи родители какие-нибудь... стоматологи. Которая ничего не знает о происхождении собственной силы, однако палочкой машет не хуже тебя!
— Ладно, не заводись. Давай не будем переходить на личности, — примирительно предлагает Гарри.
— В общем, только представь! — с непонятным отчаянием в голосе заканчивает Малфой и смотрит на него так, словно ждёт одобрения своих слов.
— Наверное, с одной стороны, это неприятно, — дипломатично произносит он, — но с другой — разве знания нужны не за тем, чтобы ими делиться?
— Наши предки и делились. Со своими семьями.
— Да, но почему только с ними?
— Ты что, Поттер, не понял ни слова из того, что я только что говорил? — на лице Драко написано бешенство.
— Да нет, я понял, просто... Лично я не вижу в этом ничего страшного.
— Это потому, что тебя воспитывали магглы, — с отвращением выплёвывает Драко. — Если бы ты рос с родителями, — пусть даже мать была гря... магглорождённой, — вовремя поправляется он, — ты бы приехал в Хогвартс не затравленной сироткой, хлопающей на всё глазами, а пафосным папочкиным сыночком, ощущающим собственное превосходство над недомагами.
— Ага, как ты, — усмехается Гарри.
— Да, как я, — просто соглашается Драко. — В любом случае, мы выросли в разной среде. Так что вам никогда не понять нашей системы ценностей, а нам — вашей толерантности к грязнокровкам, — подводит он итог. — Знаешь, если брать примеры из истории, это похоже на отношение маггловской аристократии к низшим классам. За двадцатый век различия между ними почти стёрлись, однако настоящие аристократы всё равно стараются не пускать их в свой круг.