– Она ядерный взрыв выдерживает. Потребуется много денег и очень много времени.
– Чёрт возьми! Может, он там заснул? Чем он там может заниматься?
– Чем угодно. Там огромная коллекция видеоигр, фильмов, симулятор самолета с кабиной, огромная библиотека и аудиотека… – инженер завыл. – Господи, что же я сам-то не догадался закрыться там?!
Следом застонал банковский клерк. А за дверью хохотал и не мог остановиться мужчина – абсолютно счастливый от настоящего покоя и тишины.
Полнолуние
– У-у-у-у-у!
Тоскливый вой полетел к низкой Луне. Хлопнуло окно.
– А можно потише?! У меня дети спят!
– Извините.
Оборотень Олег встал с лавочки у подъезда и пошёл в скверик.
– У-у-у-у-у!
– Мужик! – из кустов показалось лицо с подбитым глазом. – Хары выть, я чуть стакан не выронил.
Вздохнув, оборотень Олег прошёл до улицы Ленина и сел в автобус номер двадцать пять.
– Хреново? – с сочувствием спросила кондукторша.
– Угу.
– У меня муж тоже, из ваших. Каждое полнолуние бегает, ищет, где повыть. Вся куртка потом в шерсти.
Дрожащей рукой с когтями оборотень вытащил деньги и отдал кондукторше.
– Ты в Юго-западный район поезжай. Знаешь, где старый завод? Муж говорил, там есть место.
Благодарно кивнув, оборотень проехал ещё три остановки, прижимаясь горячим лбом к холодному стеклу.
Завод он нашёл быстро. Над корпусами с битыми стеклами в больших окнах стоял многоголосый вой.
– Куда?
На входе его остановил охранник с дубинкой на поясе.
– Я…
– Новенький? Выть пришёл? Касса вон там.
За билет на галерку пришлось выложить пятьсот рублей. Сжимая в потной ладони бумажный прямоугольник, оборотень снова подошёл к охраннику.
– Проходи. Направо и по лестнице вверх.
Ему досталась табуретка на галерее, прямо перед металлическими перилами. Сосед, обросший рыжей шерстью мужичок, приветливо кивнул.
– Внимание!
Внизу на импровизированной сцене появился оборотень-дирижер. В чёрном фраке, с седой шерстью на лице.
– В миноре, с ноты си, начали!
Взлетела вверх дирижёрская палочка.
– У-у-у-у-у!
Все оборотни, пегие, рыжие, чёрные, белые и в яблоках, завыли одновременно. Олег выл в общем хоре, и по его морде текли слёзы счастья. Ведь нет ничего лучше, чем найти стаю единомышленников.
Цифровая экономика
– Ничего себе!
Саныч с кружкой кофе в руке подошёл к окну и застыл в недоумении. На улице творилось странное. Дом напротив был словно нарисован, причём художник экономил на деталях и оттенках. Одни прямые линии, квадратики окошек и балконов. А вот дома вдалеке были видны как в тумане, одни контуры. По дороге, неожиданно ровной с чёткой разметкой, полз автобус – прямоугольный, как кирпич, с нарисованными окнами и дверями.
– Вроде не пил вчера, – Саныч потёр глаза.
Из дымки в конце улицы выехала машина. Тоже прямоугольная, с нарисованными дверцами. За спиной включился телевизор.
– …Для снижения государственных затрат, – вещал с экрана премьер-министр, – было принято решение понизить настройки графики на территории всей страны.
Саныч громко и нецензурно выругался с перечислением родственников правительства до пятого колена.
– Также, – продолжал премьер, – отключить сглаживания и снизить дальности отрисовки. Данные меры позволят сэкономить для бюджета триста миллиардов ежегодно. Исключение будет сделано только для туристических мест и объектов культурного наследия.
– Пропала страна, – сделал вывод Саныч и пошёл собираться на работу. Деньги, увы, никто и не думал отменять.
На следующее утро Саныч проснулся, умылся и заорал, увидев себя в зеркало. Вместо родного лица на него смотрел какой-то голливудский актер. Он бросился к телевизору.
– …Для улучшения демографической ситуации, – вещал премьер с тем же лицом голливудской звезды, – решено всем лицам мужского пола сделать внешность самого сексуального в стране актёра, а женщинам – самой привлекательной актрисы. Во избежание ревности – у всех одинаковые. А чтобы не было сложности с узнаванием, у каждого на груди будет показываться бейджик с именем и фамилией.
Ругательства у Саныча кончились. По дороге на работу на него смотрели одинаковые лица звёзд. Сидящая рядом бабка с молодым лицом дивы всю дорогу тихо ругалась.
– Да вам-то что? – не выдержала женщина у окна. – Морщин же не видно.
– А вдруг обратно вернут? – бабка погрозила вверх кулаком. – Я привыкну, а они обратно моё лицо поставят? Нет уж, пусть оставят себе!
– Зато теперь дороги без ям, – заметил мужчина у двери, – на их отображения теперь денег не выделяют.