К его же счастью, он быстро смекает и ретируется.
– Кто эта сука? – шиплю я, обращаясь к Фреду, который все это время сжимает мое плечо.
– Стелла.
– Я не спрашиваю ее имя! Кто она, на хрен, такая?! Почему она еще минуту назад обнимала моего мужчину?!
– Черт… Ви, тебе нужно успокоиться. Пойдем со мной. – Фред хватает мою ладонь и переплетает наши пальцы, но я резко выдергиваю руку.
– Я сейчас покажу, как я умею успокаиваться!
– Не глупи. Пойдем со мной.
Фред настойчиво цепляется за мой локоть и тащит меня за собой к кухне.
– Держи, – протягивает мне порцию виски, когда мы остаемся наедине. – Выпей. Должно полегчать.
Я раздраженно оглядываю его лицо и перевожу взгляд на стакан. Странно, но он не лопается. Тогда решаю последовать совету друга и залпом проглатываю содержимое.
– Молодец, девочка.
– Откуда взялась эта…
– Стелла.
– Фредс, не испытывай мои нервы на прочность. Они натянуты туже гитарных струн.
– Перед тем, как расскажу, пообещай, что не убьешь меня.
– Фредс… – Мой взгляд фиксируется на его бегающих глазках. Терпение подходит к концу. Еще секунда этой драматической паузы, и я сорвусь.
– Это я познакомил их.
– Какого черта?! – Я замахиваюсь стаканом и целюсь в безмозглую кудрявую голову, но Фред успевает перехватить мою руку. Он разжимает мои пальцы и убирает стакан в сторону, подальше от неуравновешенной меня.
– Случайно, Ви. Это произошло случайно. На прошлой моей вечеринке, которую ты намеренно проигнорировала.
– Какого хрена она вообще здесь делала?
– Она моя коллега. Устроилась к нам пару недель назад. А ты ведь знаешь меня, я быстро схожусь с людьми. Особенно, если у них есть клевые сиськи. Правда Стелла не в моем вкусе… Но она обещала привести подружку.
– И после этого ты еще называешь себя моим другом?! – Я сжимаю кулаки и толкаю Фреда в грудь.
– Эй… Я ведь не мог предугадать, Ви. – Его голос отдает жалостью.
Моя злость мгновенно сменяется отчаянием. Безысходность валится на плечи, и глаза кроют слезы.
– О нет-нет-нет. Иди ко мне. – Фред обнимает меня и притягивает к своей груди. А я начинаю вздрагивать от слабых всхлипов. – Тише, детка… Ты ведь сильная. Слышишь меня? Эйсто не стоит твоих слез, раз так легко отказался от тебя. Раз не смог по достоинству оценить девушку, которая любила его всем сердцем.
– Я так сильно люблю его, Фредс… Я так его люблю… – Слова едва разборчивы и прорываются сквозь всхлипы.
– Черт… – Руки друга крепче сжимают мое тело. – Все наладится. Со временем боль утихнет. И мы вдвоем будем вспоминать этот период с улыбкой. Вот увидишь. – Влажные губы Фреда касаются моей макушки, и я поднимаю на него взмокшие глаза. – Ну вот, так-то лучше. – Его пальцы дотрагиваются до моего лица, и он проводит подушечками под глазами. – Когда встретишься со своим отражением в зеркале, имей в виду я сделал все, что мог. И это ты сама испортила свой макияж. – Теплая улыбка успокаивает меня, и даже заставляет слабо улыбнуться. – Супер. Ты прекрасна, Вивьен.
– Вивьен? С ума сойти. То есть я должна порыдать, чтобы ты наконец назвал меня по имени?
– Секундное замешательство. Не более. – Фред легко вздергивает указательным пальцем кончик моего носа. – Еще виски?
– О да, и побыстрее. Чтобы я заняла руки и не ответила насилием на твой идиотский жест.
– С возвращением, язва Ви. Я уже успел заскучать. – Фред протягивает мне обновленную порцию виски и толкает ее своим стаканом. – Давай напьемся.
В тот вечер я дала себе обещание, что это была последняя слабость по отношению к Эйсто. И я твердо соблюдала свой обет до настоящего момента. Пока его родной запах не просочился в легкие. Знакомая примесь древесных нот и корицы ударила в нос и напомнила о степени моей зависимости.
Я не излечилась. У меня даже не было ремиссии. Я зависима до мозга костей. Я признаю это сейчас, стоя между дверцей холодильника и твердым торсом Эйсто, и дышу так часто, что, клянусь, он чувствует, как на каждом вздохе моя грудь задевает его тело.
Господи, какой же он красивый.
Глупо было пытаться игнорировать этот факт. Глупо было полагать, что я справлюсь. Что буду отворачиваться в сторону, закрывать глаза, уши, нос, лишь бы оставаться стойкой. Лишь бы выглядеть равнодушной. Глупо. Потому что в секунду все полетело к чертям.