Помогло, но ненадолго. Бросил. Велел Мартышке очистить палубу от спиртного - и что? Прошло чуть больше недели трезвой жизни, как он уже пожалел об этом.
Избавившись от выпивки, Алексей потерял единственную отдушину в череде бесконечных, тоскливых дней. Он устал уже от нескончаемых раздумий на одну и ту же тему: что делать? Как хороший врач и безусловно неплохой учёный он прекрасно понимал, к чему может привести такое упадническое настроение, но ничего не мог с собой поделать.
Хорошо ещё, что он придумал для себя распорядок дня и мало-мальски придерживался его. Дел, конечно, набралось немного: умыться, побриться, позавтракать и пообедать вовремя, да ещё работа с привезёнными черновиками которая, к сожалению, пока совсем не клеилась.
Подумав, Алексей позвал Мартышку. Теперь он уже был благодарен жене за неё: можно хоть ненадолго сделать вид, что ты не совершенно один.
День шестьдесят пятый
Счастливый доктор не спешил просыпаться. Прекрасные, каштановые волосы щекотали щёку, легонькая головка крепко спавшей жены покоилась на его плече. Ему нравилось всем телом ощущать её рядом родную, юную, нежную и одновременно пылкую и искусную любовницу. Алексей давно потерял счёт времени. Зачем рассчитывать, прикидывать и думать заранее о будущем, когда им так хорошо сейчас, сию минуту вместе.
Где-то очень глубоко в сознании он всегда понимал, что это не вполне его Мариша - это нечто совсем другое. Что и зовут её не Мариша, а Мартышка, но он в секунду прогонял нелепую мысль, едва та возникала. Что значит - не Мариша? Конечно, Мариша! Ещё какая! А ласковая, а нежная! А как они вчера повеселились от души. Любовные игры, оказалось, отнимают столько сил! Не зря же они так долго спят по утрам. С ней, с проказницей, не соскучишься, выдумщица та ещё. Он даже начал слегка ревновать свою Маришу к прошлому. Где это она всем этим шалостям научилась, интересно? Но сердиться не мог. Сейчас эта прелесть принадлежала только ему, и не хотелось больше думать ни о чём другом. Просто удивительно, как он жил все эти долгие безнадёжно упущенные годы без неё? И Алексей спешил. Спешил насладиться любовью сполна. Всё остальное потом. Обо всём можно подумать потом...
День семьдесят восьмой
Он ненавидел бездушную куклу всей душой, но выкинуть за борт всё же не решался. Хватит с неё прямого попадания подносом с утра. Облил с превеликим удовольствием размалёванную шлюху, горячим кофе с головы до ног, но и это не помогло успокоиться. Алексею показалось даже, что дрянь хихикнула за его спиной, удаляясь. Вот и сейчас, она ехидно скалилась, сверкая ровненькими, блестящими, совсем как настоящими, шут знает, из какого камня сделанными зубами, глядя ему прямо в глаза. Неужели он заказывал на обед эту вонючую рыбу? Что за чёрт! Не могла же она сама придумать? Алексей не стал буянить, всё надоедает когда-то. Отодвинул поднос и мрачный молча уставился в тёмную гладь стола, пытаясь вспомнить: делал ли вообще, после бурного завтрака, заказ на обед.
Зря. События сегодняшнего дня он так и не вспомнил, зато всплыл, как на ладони, день вчерашний. Побагровел, насупился. Не очень-то приятно было вспомнить, как он носился за Мартышкой с топором, который раздобыл среди спасательного хлама, наивно пологая догнать, нисколько не устающее и, как оказалось, ловкое и вёрткое, в отличие от него, биосиликоновое чучело. А потом, впав от неудачной попытки в совершенно неописуемую ярость, хотел и вовсе в одном спасательном скафандре покинуть станцию. Это с двух-то часовым запасом кислорода. Едва так и не сделал - дурак. Ещё бы вспомнить, что остановило. Но нет, это, похоже, уже выше его сил. А впрочем, какая разница. Конец всё равно один.
Рано или поздно всё какой-нибудь глупостью и закончиться, безвольно подумал он.
День сто двадцатый
Усталая Марина выходила на орбиту Земли. Как же надоело ей бороздить вдали от дома, хотя надо признать, цель стоила того. Перед дальним походом, она под завязку набила маленький шлюп всевозможными милыми сердцу вещицами. Одной ей в нём было даже довольно комфортно, и уж точно намного лучше, чем в холодной, абсолютно пустой и никому не нужной, как использованная консервная банка, старой жестянке - станции.
Это была гениальная идея: предложить ещё своему первому мужу сделать для неё такой невзрачный, но дорогой подарок. "Любимый" номер один так же, как и второй даже не усомнился в её "наилучших побуждениях" и ценности дурацкого предложения: провести незабываемый месяц наедине, вдали от кипучей жизни планет, с их шикарными магазинами, ресторанами, огромными развлекательными комплексами и прочими радостями безбедной жизни. Когда-то она и не ожидала, что одурачивать наивных, влюблённых мужчин будет так просто. Причем, чем богаче они были, тем быстрее попадались на её крючок.
В первый раз Марина, понятно, немного нервничала, но помог сильный характер, доставшийся от отца - отчаянного первопроходца Венеры. Да ещё, как ни странно, тяжёлый опыт бедного детства и долгие годы жизни в зловонных, тесных закуточках на самой обочине и так не лёгкой жизни в венерианской колонии. О том периоде своей жизни она вспоминать не любила, не зря ведь улизнула с планеты при первой же возможности.