Итак, моё субъективное мнение заключается в том, что вся вторая группа, в отличие от первой, имела собственное мнение и обычно ни от кого не зависела, что, безусловно, не касается «прислужников» первой касты.
К несчастью, такова была наша жизнь. В одиночку мы не могли её изменить. Только если почти каждый человек на планете осознает все проблемы окружающего нас мира, то что-то в нём, наконец, измениться.
По этому поводу я не мог не написать стих, так что пусть он просто украшает эту страничку, даже если никто этого не увидит.
И сердце то не знало боли,
Глаза не видели тоски,
Печали те не знали боле,
Чем порвана игрушка на куски.
Но спустя годы я в глаза взглянул те,
И не увидел той же честной доброты,
Они горели лишь на грустной ноте,
И лишь затмились тенью пустоты.
И сердце то познало боль страданий,
На мир по-новому взглянули те глаза,
Ну а душа всё так же ждала счастья,
Так не хватавшего в те годы ей тепла.
Душа пылала в миг терзаний,
И шрамы покрывали, как лоза,
И чувства, словно тот листок в гербарий,
Когда-то мы убрали навсегда.
Мы накололись на шипы той жизни,
Что проживали в мире каждый день,
И детские глаза вмиг потемнели,
И от доверия осталась только тень.
Потухшие глаза на мир взглянули
И не увидели ни света, ни тепла,
Лишь серый небосклон на горизонте,
Куда та пора детства и ушла.
Неизменно ваш Марк.
22.09.2021г.
23:17
Больно.
Такие люди, как я – отвергнутые обществом люди. Они сталкиваются с его непониманием, пороками, осознают и берут на себя все его грехи. Наша боль не просто ментальна: она настолько сильна, что уже перерастает в физическую. Она поглощает тебя как изнутри, так и снаружи, стремясь воссоединиться. Окружающие люди зачастую даже не могут понять этого, не способны заметить тонкую нить, связывающую твои мысли и боль, что ты чувствуешь внутри.
Люди, отдалённые от общества, но стремящиеся к нему, чего они могут долгое время даже не понимать и принимать, имеют два пути для своей жизни: одни могут смириться с ролью отшельника и спокойно жить дальше, ощущая периодически весь груз осознанных ими грехов, другие же выбирают путь несогласия с текущими порядками, борются с ними, а в некоторых случаях совершают протест, подражая Катерине Островского. Но в любом случае такая судьба трагична, а самое ужасное – это то, что мироощущение не всегда зависит от возраста, изгоями могут стать как взрослые, так и ещё совсем дети.
К сожалению, общество принимает только свои хорошие стороны, закрывая глаза на всё остальное. Оно как мать, любящая только своего хорошего сына, который не доставляет ей проблем, и искренне ненавидящая своего «ужасного» сына, который её любви заслужить не смог, а значит, не очень-то в ней и нуждался.
В нашем мире мысли закрытых людей прочитать всегда сложно.
Они настоящие. Они живые.
Их душа остаётся жива даже в этих страданиях. На их долю выпадает самое большое количество испытаний. Если они пройдут их, то станут самыми счастливыми, ведь будут независимы от общения со всеми, и тогда найдут они тех, кто будет и опорой, и лучшей поддержкой.
Когда б я был человеком,
Тем самым, тем настоящим,
Я бы сразился с миром,
Я б сделал его светящим.
И были бы счастливы люди,
И дети б бежали по лужам,
И вечно светили бы звёзды,
Как светятся счастьем глаза.
Не жили бы люди бесцельно,
Всегда добивались успеха,
И не было б никому больно,
И не было бы обидно.
Душа была бы живая,
Она бы всегда развивалась,
Она, цветами пылая,
Всегда бы благоухала.
Когда бы я был человеком,
Тем самым, тем настоящим,
Я б не сражался с миром,
Ведь всех не наполнить счастьем.
Неизменно ваш Марк.
17.10.2021г.
17:47
Сегодня был праздник – «день рождения» нашей школы. Я узнал, что строилась она ещё при Сталине и ей уже 71 год. Как здание дожило до наших дней не совсем понятно, но ремонтировалось оно только один раз в 2001 году. Оно и видно: обшарпанный потолок, потрескавшаяся от времени краска на стенах, деревянный пол, залитый толстым слоем лака, как будто кто-то залил его толстым слоем масла, двери высотой 2 метра, которые ещё и были двустворчатыми. Это не плохо, отнюдь, очень даже эстетично, ведь, заходя внутрь, ты как будто попадаешь в те самые времена, когда учились твои родители. На самом деле, наша школа часто напоминала мне дом-музей какого-нибудь писателя, имевшего неплохой денежный капитал, или богатого участника партии, который иногда принимал у себя гостей, или даже само министерство: уж больно большим было здание.