К сожалению, ни один из 123 экземпляров двухстраничной листовки «Заместечка» в США не попадал… Так или иначе, а платил приятель наличными, так что Лоринков тщательно осмотрел заброшенный сектор музея. Обнаружил три банки спирта, в которых хранились, почему–то, не редкие животные, а… кукурузные початки. Подумав, что вполне можно будет сыграть на символическом сходстве початков с тщательно опекаемым его другом органом, Лоринков не стал ничего выбрасывать. Спирт, конечно, слил. И наткнулся на несколько папок в углу. Перебирая бумаги — ни один клочок выбрасывать, конечно, было нельзя, ведь все, что горит было в Молдавии на вес золота, — Лоринков обнаружил забавную монографию.
«Культ Матери–кукурузы 17 века в ранне–христианизированной Молдавии».
Исследования, проведенные учеными еще в МССР, доказывали, что Молдавия даже в начале 17 века представляла собой страну слабо христианизированную. Множество языческих пережитков, обрядом, и тому подобное. Ничего нового, подумал Лоринков, Но дальше шли данные этнографов о языческих пережитках обряда Матери–кукурузы, появившегося в Валахии еще в середине века 15‑го. По мнению ученых, культ был теще более древним, просто Мать–кукуруза — привезенная в Европу испанцами, — вытеснила в сознании верующих Отца–винограда…
Данные по древнемолдавской ереси были удивительными. Особенно впечатлило Лоринкова описание обряда, который этнографы видели — и детально описали — в одной из молдавских деревушек на западе страны. В ходе церемонии крестьяне, участвовавшие в ней, утверждали, что общаются с духом Матери–кукурузы. Якобы, та видит будущее, прошлое и настоящее Молдавии. И все это является для нее одним большим настоящим.
Лоринков усмехнулся, и забыл о бумагах. Правда, после нескольких ярких событий жизни, он вернулся мыслями к фолианту. Событиями были отказ от эвакуации с посольскими из России, уход жены, полный неуспех в лотерее «грин–кард», и утрата рукописи, причем последнее принесло скорее облегчение, так как работа не шла. В любом случае, мрачно думал Лоринков, тщательно выполняя все предписанные в фолианте рекомендации, сейчас все это уже не имеет никакого значения. Он просто делает то, от чего его долгое время спасали книги: прочитанные, написанные ли… Ныряет в безумие. Сходит с ума. Это было очевидно, потому что Лоринков, раздевшись донага, растерся спиртом, в котором вымачивались кукурузные початки. Потом совершил пятнадцать оборотов вокруг себя вправо, затем три — влево. После этого съел четыре столовые ложки ссохшейся пыльцы, примененной при проведении обряда — как было указано при экспонате, — и запил все это желтоватым спиртом из банки. Лег на пол, и стал ждать.
Конечно, все это оказалось полной глупостью, и в комнате ровным счетом ничего не происходило, видел Лоринков. После чего уснул и очнулся на лесной поляне. Интересно, где–нибудь ягодки есть, подумал не евший последние две недели ничего, кроме спирта, Лоринков, и приподнялся на локте. К сожалению, ягодок не оказалось. В отличие от Матери–кукурузы, которая в обличье бабочки спустилась к нему и села на грудь.
Почему ты явилась мне? — спросил Лоринков.
Ты избран, — сказала Мать–кукуруза.
Я всегда знал, — подумал Лоринков, и укусил губу, чтобы не заплакать, — хоть в это мало кто верил…
Снова ты о жене, — грозно сказала бабочка.
Ты избран в особом смысле, — добавила она, — не Родину спасти или еще что в этом роде.
Ты избран быть проводником, — сказала она.
Каждый раз, когда ты захочешь найти меня, прими тот спирт, заешь той пыльцой, и, главное всегда обнаженный, ложись спать, — сказала бабочка.