Я все понял, — сказал Лоринков. — А что, собственно, мне нужно узнать?
Ищи Дюжину, — сказала бабочка.
Что? — спросил Лоринков.
Неважно, — ответила Мать–кукуруза, — почтовый голубь не обязан понимать смысл письма, которое ему привязали к лапке. Просто запомни, что тебе нужно искать Дюжину.
Это люди? — спросил Лоринков. — Духи? Животные? Артефакты? Статуи?
Когда ты найдешь Дюжину, у тебя не будет сомнений относительно природы и сущностей этих двенадцати, — сказала Мать–кукуруза.
Для чего я должен найти их? — спросил Лоринков.
Они спасут Молдавию, — сказала Мать–кукуруза.
А зачем ее спасать? — спросил Лоринков.
Ты не патриотичен, — сказала Мать–кукуруза.
Мать–кукуруза, — попытался спокойно и убедительно объяснить Лоринков, — согласись, что все беды молдаван от них самих.
Верно, — сказала Мать–кукуруза.
Они сами себя довели до скотского состояния, — сказал Лоринков.
Конечно, — сказала Мать–кукуруза.
Все, что с ними происходит, это кара за национализм, тупость, жадность, и желание воровать, воровать и воровать, — добавил Лоринков.
Ну, это само собой, — согласилась Мать–кукуруза.
Они сами себя опустили в дерьмо по уши, и теперь хлебают, — желчно сказал Лоринков.
А как же, — сказала Мать–кукуруза.
В подъезде вот нагадили мне, — поморщился Лоринков, ходивший в чужой подъезд, чтобы блюсти чистоту в своем.
Засранцы, — согласно сказала Мать–кукуруза.
Так и зачем их спасать–то? — спросил Лоринков.
Ты не забывай, что я, как все молдаване, ужасно обидчивая, — сказала Мать–кукуруза.
Лоринков почувствовал еще один щипок, значительно сильнее предыдущего. Но, осознавая свою правоту, претерпел пытку стоически.
Ну, — сказала нехотя Мать–кукуруза, — так или иначе, а мы обязаны спасти Молдавию.
Какая она есть, — сказала Мать–кукуруза.
Другой–то ведь у нас нет, — сказала она.
Дешевый патриотический трюк, — сказал Лоринков, — меня на такой не купить, жри дерьмо, сынок, ведь оно твое, так что не за…
Вдохновение, — сказала Мать–кукуруза.
Поподробнее, — сказал Лоринков.
Оба с незаинтересованным видом глядели не друг на друга, а в разные стороны.
Ну ты сам посуди, — сказала Мать–кукуруза.
Если я целую страну могу спасти… — пожала крылышками она.
Что мне какого–то щелкопера вдохновением одарить? — спросила Мать–кукуруза.
Ладно, — сказал Лоринков, — согласен, буду я проводником.
Подпишем контракт? — спросил Лоринков.
Верь мне на слово, — сказала Мать–кукуруза.
Точно молдаванка, — сказал Лоринков.
После чего полянка стала меняться. Постепенно она заполнялась огромными уродливыми существами, очень похожими на уродов Босха (”оттуда и копировали» — тихонько дохнула Мать–кукуруза, притаившаяся на груди Лоринкова). Шестиногие слоны с крыльями драконов и кровавой пеной изо рта, леопарды с хвостами змей, ящеры с рогами и акульими пастями, горбуны с пятью головами, птицы с телами крокодилов, крыльями ангелов и лицами русского адвоката Кучерены и беллетриста Чхартшвили. Сторожу Лоринкову стало очень страшно. Уродцы, собравшись посреди полянки, стали плясать вокруг Лоринкова и хохотать.
Человечишка! — орали они. — Средь нас человечишка!
Ой, — сказал Лоринков, — я собственно, случайно и вовсе не…
Комочек плоти, — смеялись монстры. — Пожаловал к нам!
Кто вы, господа? — жалобно говорил Лоринков.
Судя по лицам то ли члены российского ПЕН-Клуба то ли Союза Писателей Молдавии, — робко предполагал он.
Мы Страсти, человечек! — говорили ему монстры, подкидывавшие Лоринкова до самого неба.
Мы страсти, покорившие твою страну.
Мы живем в ней, словно микробы в ране.
Мы любим твою страну.
Мы Жадность, — кричала ящерица с головой пеликана.
Мы Подлость, — кричала лошадь с горбом и рукой вместо копыта.
Мы Трусость, — верещали мартышки с лицами пониже спины и задницами вместо головы.
Мы Похоть! — добавлял крокодил с рогом на хвосте.
Мы есть Зло, — хором восклицали они.
Мы Хвастовство! — со значением глядя на замерзшего Лоринкова добавляла женщина с телом прекрасной статуи и головой Горгоны.
Это из–за мороза, — отвечал Лоринков, — а вообще и правда двадцать три санти…
Ну, в возбужденном состоянии конеч… — говорил он уже под облаками.
Мы Ненависть, — говорили монстры, которых Лоринков начал считать, подлетая и кувыркаясь.