Нутро тотчас опаляет искрами.
Страх впивается в кожу раскалёнными иглами.
Цветы вываливаются из рук и падают на пол.
Я жадно затягиваюсь воздухом, зажмуриваю глаза и молюсь, чтобы кошмар из детства не повторился. Тихо соплю в его бедро — оно горячее и твёрдое, как раскалённое железо, а его рука на моей спине ощущается как ожог.
— Подтверждаю, хвост держится, — четко докладывает один из охранников.
— Сейчас проверим, — раздаётся голос из рации. — Мот, уходим на второй круг, затем на параллельную улицу!
Лёжа на коленях Андрея, чувствую, как мы быстро входим в кольцо. От равномерного кругового движения меня слегка укачивает, но стоит нам сменить направление, и неприятное ощущение исчезает.
Вдруг у самого уха раздаётся щелчок затвора. Вздрагиваю от этого звука. По спине расползается корка льда.
Андрей, как и папа, всегда держит при себе оружие. С ними не расслабишься. Именно поэтому я сбежала, выбрав спокойную жизнь в другой стране.
— Минус объект, — четко информирует водитель. — «Пассат» замешкался. Свернул в другую сторону. Похоже, ложняк.
— Или оторвались, — бросает Тёмный, будто сам не верит в свои слова. Откидывается на сиденье, но руку с меня не убирает. Держит, словно на пульсе, поглаживая пальцами шею у затылка.
Я всё ещё дышу слишком часто и поверхностно, но продолжать лежать на коленях Князева — желания не возникает. Поэтому я медленно меняю позу, освобождаясь от его руки, осторожно возвращаюсь на прежнее место.
Мои пальцы предательски дрожат.
Я вцепляюсь ими в подол тренча и начинаю его нервно теребить.
«Показалось…» — уговариваю себя, украдкой бросая взгляд на Тёмного. Он собран, лицо непроницаемо. Набирает чей-то номер и подносит телефон к уху. Несколько томительных секунд — и тишину салона нарушает голос автоответчика:
«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети…»
Глава 8
Глава 8
Злата
Где же папа?
Куда он исчез?
Почему он не в сети?
Тревога за отца сжимает горло, будто удавка. Ни я, ни Князев с ним не можем связаться.
Что такого могло случиться, что он без объяснений доверил меня Тёмному?
Почему он не предупредил об этом?
О чём он хотел со мной поговорить?
— Осторожно! — Андрей хватает меня за предплечье, когда я, задумавшись, оступаюсь и едва не подворачиваю ногу.
Боль пронизывает руку, возвращая меня к действительности. Пальцы мужчины впиваются в мышцы, как клещи. Держат крепко. Надёжно. Если бы я захотела вырваться из этой железной хватки, вряд ли смогла.
— Вам нравится оставлять отметины? — незаметно выдыхаю, опустив взгляд на его цепкие пальцы. Стараюсь держать себя в руках, потому что не выношу, когда мужчина причиняет боль, даже если это происходит неосознанно.
— Андрей Викторович, если продолжите в том же духе, у меня на коже останутся синяки.
Я поднимаю глаза, наши взгляды мгновенно ловят друг друга. Мой тут же теряется, наткнувшись на его холодную невозмутимость.
Раньше Андрей никогда не вёл себя так со мной. Куда подевался тот Князев, которого я знала с детства? Этот новый Тёмный мне совсем не по душе. Только от одного ледяного взгляда внутри всё стынет, а по телу прокатывается морозная дрожь.
— Под ноги нужно смотреть, — выталкивает он, отпуская меня после короткой паузы. Дистанцию не увеличивает, стоит рядом, давит внутренней мощью. Впереди и позади нас дежурят его охранники.
Не желая продолжать разговор, забираю у Князева цветы и двигаюсь дальше, пока он не передумал вернуться обратно в машину.
Над кладбищем небо становится ещё мрачнее, тучи сливаются в сплошную серую массу. Ветер бросает в лицо первые холодные капли дождя.
Я вдыхаю сырой, насыщенный запахом хвои воздух и мажу по горизонту взглядом. Молния, как тонкая фиолетовая нить, беззвучно рассекает небо над верхушками деревьев.
Вот-вот разразится ливень. К счастью, Тёмный молчит и шагает рядом.
Бабушкину могилу нахожу сразу. Она утопает в кустах сирени. В самом центре аккуратно высажены тюльпаны, вокруг чисто, ни единого сорняка.
Отец тщательно следит за этим местом, как и за могилами деда и мамы.
Опускаю цветы к надгробию, аккуратно разделяя их на три части. В памяти всплывает бабушкина улыбка, её тёплые, немного шершавые руки, пахнущие мятным чаем и медовыми пряниками. Только ей я доверяла свои детские тайны. Даже те, что касались этого строгого, чёрствого сухаря, который сейчас стоит позади и сдержанно сопит.