— Начбез ранен, — докладывает напарник Мота по рации. — Нападавших было двое, работали быстро. Романович поймал пулю в бедро.
— Кладбище прочесали? — уточняет Матвей.
— Всё чисто, можем выдвигаться. Транспорт готов.
— Уходим, — даю отмашку, прижимая к себе Злату крепче, чем нужно.
В последний раз оглядываюсь на мрачные аллеи кладбища.
Те, кто осмелился бросить мне вызов, долго не протянут.
Глава 10
Глава 10
Злата
Жарко… будто меня заживо запекают в печи. Но при этом внутри пробирает леденящий холод. Веки тяжёлые, неподъёмные, словно из свинца. В голове гудит, как на взлётной полосе. Я не могу сориентироваться.
Где я?
Что со мной?
Что происходит?
Кажется, я плыву где-то между сном и явью.
— М-м… — глухо стону я, пытаясь пошевелиться.
В каждом мускуле неприятная скованность. Всё тело ломит. Кожа прилипла к мокрой одежде, горит. Во рту так сухо, будто я проглотила целую Сахару. Хочется пить… до отчаяния…
— Никит, оставь своих лучших бойцов для других. Ты единственный, кому я могу доверить её безопасность. Нет, от него новостей пока нет. Потому и звоню. Да… Придётся подключать серьёзных людей. Нужны твои связи…
Голос доносится будто из-под воды. Мужской, хриплый, слишком знакомый.
Я цепляюсь за каждое слово, постепенно выныривая из липкого забытья. Смачиваю языком пересохшие губы. Память всё ещё застилает густой туман, но сквозь него вдруг прорезаются резкие, ослепительные кадры: стрельба на кладбище, крики, осыпающиеся обломки мрамора, кровь… алая… липкая… на моих руках, тяжёлое дыхание Тёмного рядом…
Боже, нет!
Нутро прошивает электрический разряд. Меня подбрасывает. Я рывком распахиваю глаза. Дыхание срывается…
Осознание приходит мгновенной вспышкой: я лежу на коленях у Андрея, он с кем-то разговаривает по телефону, его внедорожник движется в неизвестном мне направлении.
Живой?
Господи, он живой…
Мы оба живы.
Я жива!
Паника накрывает с новой силой.
Меня чуть не пристрелили!
Едва не сделали из меня решето!
Зачем? Зачем я только вернулась домой?
Я хочу обратно! На тёплый остров. К Генри.
Стараюсь подняться, инстинктивно отползаю от мужчины, будто он источник угрозы, а не один из лучших друзей отца. Вжимаюсь спиной в противоположную дверь, отталкиваю его руки.
— Нет! Нет! Не трогай меня! Не трогай! — кричу и вместе с тем хрипну.
Горло сжимается в мучительном спазме от ужаса, будто кто-то воткнул туда иглы. Становится трудно дышать.
Сипну.
Тёмный сквозь зубы болезненно шипит.
— Никит, увидимся у меня на даче. Девчонка очнулась.
Сжав челюсти, вырубает телефон. Устремляет на меня опасные, как бритва, глаза. Режет ими по живому.
Девчонка?
Я всё ещё для него девчонка?
Он меня всерьёз не воспринимает? Абсолютно никак?
Кожу прошивают колючие мурашки. Содрогаюсь, прижатая к месту тяжёлым взглядом, и тотчас вспыхиваю от гнева. В душу заползает ненавистное мне чувство отчаяния. Этот микс расшатывает нервы окончательно.
— Что ты со мной сделал? — выдавливаю из себя задушенным голосом, не сводя взгляда с Андрея.
Он с невозмутимым спокойствием вскрывает новую бутылку виски, делает большой глоток прямо из горлышка.
Второй рукой прижимает к боку скомканный пиджак, там, где ещё недавно сочилась кровь из раны.
— Успокоил, — хрипло выдаёт, продолжая накачивать себя спиртным.
Я нервно смеюсь.
Пробегаюсь глазами по салону: мужчины напряжённые, двое из них ранены. Внедорожник движется по незнакомому элитному посёлку — чужие дома, чужие улицы.
Меня начинает трясти ещё сильнее.
— Выпей, — неожиданно бросает Тёмный, протягивая мне бутылку с алкоголем.
Игнорю его подачку.
— Зачем ты меня вырубил? — срываюсь на истеричный шёпот, дрожащими пальцами запахивая на груди мокрый, вывалянный в грязи и в крови тренч. Руки никак не могут застегнуть пуговицу. — Я хочу уехать. Немедленно. Мне нужно в аэропорт, слышишь? Я не собираюсь больше оставаться здесь ни секунды. Я не вернусь в прошлое! Отвези меня в аэропорт!
— Продолжишь истерить, уложу спать ещё на пару часов, — невозмутимо бросает Князев, вкладывая мне в ладонь бутылку. В его голосе ни намёка на сочувствие — только ледяное спокойствие.
Хладнокровный мудак!
Шаолиньский маг-достигатор!