— Где ж вы так «отметились» в прошлой жизни? За какие грехи вам досталась эта ужасная вакансия?
— Происки завистников, — Горыныч с досадой разводит ручищами. — Один из них сидит внизу с дыркой в боку. Не может смириться с тем, что пока он работает, я увлечённо практикую эротические массажи. Люблю я изучать женское тело и его многогранные возможности. Тебе помочь раздеться, принцесса, или сама справишься?
Мужчина смотрит мне в глаза и мило улыбается.
Ну точно мамуля. Добрая… Заботливая… Ласковая…
Ни следа той суровости, с которой он недавно отдавал приказы своим бойцам.
Хм, интересно...
Может, наладить с ним контакт?
Свой человек в этом братском гареме мне точно не помешает.
Раз приставили его за мной присматривать, значит нужно извлечь из этого максимум выгоды.
До тех пор, пока папа не объявится и не аннулирует этот «Альфа-пакет».
— Горыныч, могу я называть вас Никитой?
Расстегнув пуговицы на тренче и повернувшись к мужчине спиной, жду, когда он поможет снять верхнюю одежду.
Раз уж решил проявить галантность — почему бы не воспользоваться этим?
— Можешь.
Друг Тёмного бережно стягивает с меня плащ.
Оставшись без верхней одежды, я зябко ежусь и обхватываю себя руками.
— Тебе холодно? — спрашивает Никита, приглашая меня в гостевую. — Могу сказать Андрюхе добавить больше тепла.
— Ник? — обращаюсь к Горынычу, вопрошающе строя глазки. — Других гостевых подальше от спальни твоего завистника не найдётся? Я не привередливая. Мне бы что-нибудь попроще в отдалённом крыле дома.
— Могу предложить свою, но сразу предупреждаю: я храплю. Громко. Всю ночь.
— А если рот скотчем заклеить? Я такое в рекомендациях видела. Говорят, предотвращает храп и способствует тихому сну.
Его карие глаза снова превращаются в блюдца.
— Ты бы ещё спички между пальцев ног мне вставила и подожгла, садистка мелкая. Иди-ка ты в душ. Отмойся, отогрейся, переоденься, а я пока ужин принесу. Лады?
— Лады, — вздохнув, направляюсь к чемодану. Нахожу в нём чистое бельё, легинсы, майку и длинный хлопковый свитер.
В ванной долго стою под струями горячей воды. Оттираю себя от крови и грязи. Особое внимание уделяю волосам — мою их до скрипа. А затем выхожу из душевой.
Закутавшись в пушистый махровый халат, привожу в порядок пряди.
После сушки феном расчёсываюсь, переодеваюсь и направляюсь в спальню.
На огромной двуспальной кровати стоит поднос с ужином.
В камине с умиротворяющим треском горят дрова.
Сглотнув набежавшую от голода слюну, оглядываюсь по сторонам. В комнате пусто.
Горыныч в прошлой жизни не только в цирке подрабатывал, ещё и щуку Емели дрессировал.
Интересно…
Что он там притащил?
Аромат жареного мяса на костре наполняет всю комнату.
Пахнет шашлыком из нежной молочной баранины. Этот запах мне знаком с самого детства.
Папа, когда появлялся дома с друзьями, часто готовил в мангальной мясо на открытом огне.
— М-м-м… пахнет замечательно.
Я сглатываю слюну, устраиваюсь на кровати, поджав под себя ноги. Рядом с подносом замечаю свой телефон.
Отлично. Если не брать во внимание обстоятельства, то этот вечер вполне можно назвать одним из лучших в моей жизни.
Господи, зачем я только себя обманываю?
Это ведь совсем не так.
Всего лишь воспоминание о далёком прошлом, не связанном с реальностью.
Просто поешь, Злата.
Не думай ни о чём. Сейчас это ничего не изменит.
Сделав короткую дыхательную практику, я успокаиваюсь, беру вилку в руки. Накалываю кусочек румяного мяса с корочкой и отправляю в рот.
«Бож-ж-же…» — наслаждаясь, я закрываю глаза.
Это что-то невероятное. Горыныч и правда умеет удивлять.
Сам готовил или повара с гор нанимал?
Шашлык буквально тает во рту, по губам стекает капля жирного сока.
Я слизываю её и за двадцать минут расправляюсь с порцией шашлыка, с ломтем свежеиспечённого хлеба с золотисто-коричневой поджаренной корочкой, с салатом из свежих овощей и самым вкусным в мире соусом, который умеют готовить только настоящие горцы! Дядя Марат, папин друг, был именно таким мастером.
Промокнув губы и пальцы салфеткой, я откидываюсь на подушки.
Еле перевожу дыхание.
Вкус был настолько потрясающим, что я испытала гастрономический оргазм.
Теперь можно просто лежать, копируя тюленя, и увлечённо рассматривать дизайнерский потолок со множеством лампочек.
Интересно, как там Генри?
Он должен был часа два как позвонить.