Глава 20. Андрей
Глава 20
Андрей
В приглушённом свете ночника Злата беспокойно мечется в постели.
Её шелковистые волосы рассыпаны по подушке, лицо, покрытое испариной, раз за разом искажается болью, пальцы судорожно сжимают простыню.
Бросаюсь к ней.
— Нет… Нет… Папочка, нет… не исчезай… — бормочет она, то ли в бреду, то ли во сне. — Не надо! Мама, не надо!
Откинув одеяло, ловлю её за плечи — тело горячее, кожа в оголённых местах блестит от пота.
— Злата, — тихо зову.
Девчонка не реагирует. Продолжает метаться и кричать:
— Не стреляйте! Нет! Папа! Папа! Спаси меня! Помоги! Андрей!
Последнее слово вышибает из лёгких воздух.
— Злата, — повышаю голос, слегка хлопая ладонью по щеке. — Это сон. Очнись. Всё хорошо, слышишь? Всё хорошо.
Она распахивает глаза. Смотрит в потолок. Взгляд мутный, зрачки расширены. Из лёгких с трудом вырывается хриплое, надсадное дыхание.
— Дьявол!.. — выплёвываю досадно. — Горский, сука, нахрен ты её напоил?
Прикладываю ладонь ко лбу и тотчас осознаю, что у неё жар.
Блять, только этого не хватало.
Что? Что там делают в такой ситуации?
Когда меня лихорадило, я вставал под контрастный душ. Это помогало остудить кожу.
— Давай-ка, детка, вставай, — говорю я, вынуждая её сесть. — Искупаемся в ванной, станет легче.
— Что… ты… делаешь?.. — полусонно ворчит, когда я подхватываю её на руки.
Рана в боку отзывается острой болью.
Стиснув зубы, тащу Злату в уборную.
— От… пусти… — икает, тщетно пытаясь вырваться.
Крепче прижимаю к себе. Слышу, как учащается её дыхание, а затем она резко прикрывает ладонью рот, явно пытаясь подавить тошноту.
— Отлично, блять…
Быстрым шагом несусь к унитазу. Опускаюсь на пол.
Упав на колени, Злата вцепляется в холодный фаянс, извергая в него содержимое желудка.
Вот тебе и французы, твою мать…
Девчонку сгибает пополам. Её долго рвёт.
Придерживая волосы, терпеливо жду, когда приступ рвоты отпустит.
— Бож-ж-же… — Злата болезненно стонет и сплёвывает в унитаз. Заметно дрожит от лихорадки.
Оторвав немного бумаги, вытираю ей рот. Очищаю унитаз смывом.
— Будем ещё в оперу играться или помоешься?
— Иди к черту… — ворчит, наощупь отталкивая меня руками. — Вали…
— Минуту назад ты меня звала.
— Врёшь… — поднимает на меня расфокусированный взгляд. — Верни мне Горыныча.
— У него выходной, — сухо отрубаю, отчего-то психуя.
— Возьми его себе. Верни мне Никиту.
Злата порывается встать, но, обессилев, снова оседает на пол.
Сбросив напряжение шумным выдохом, я поднимаю её с пола. С боем перемещаемся в душевую кабину. Оглушённый визгом, встаю с ней под струи прохладной воды.
***
— П… пусти! — верещит она. — А-а-ай! Х-холодно!
Держу её крепче, вжимая в себя до хруста костей. Вертится, как уж на сковородке, создавая трение наших тел.
— Зря голос надорвёшь! — высекаю со злостью.
Мне не нравится, что моё тело на неё откликается. Даже через слои насквозь промокшей одежды точки соприкосновения вспыхивают жаром. Холодные струи, летящие нам на головы, ни хрена не остужают, лишь раздражают.
— Пусти! — с визгом отправляет меня в преисподнюю. Водой захлёбывается и кашляет. — Ты не Тёмный! Ты… Ты чёртов Мойдодыр!
— А ты пьянь заморская!
— Ар-р-р! — с диким кошачьим рычанием впивается ногтями мне в плечи, продирает явно до крови.
С-сука…
Охваченный гневом, резко разворачиваю Злату лицом к стене и всей тяжестью тела придавливаю к ледяному кафелю. Правой ладонью обхватываю шею, фиксируя голову, чтобы не вертела ею.
— Либо ты сейчас умолкнешь, либо я тебя выпорю, — рычу ей на ухо, ощущая, как кровь мгновенно сливает в пах и в брюках становится тесно. — Я не шучу…
— О-ой… Выпорите-с меня, господин начальник, так грубо, как только сможете-с, — нервно ухахатывается засранка, толкаясь задницей в пах. Член простреливает горячим импульсом. Сокращаюсь, сквозь зубы матерясь. Рефлекторно впиваюсь зубами в тонкую шею за ухом, под громкий всхлип прикусываю артерию вместе с кожей, провожу по ней языком, и меня, дикого параноика, мощно прошибает током.
Все здравые инстинкты отключает.
Чувство самосохранения вырубает в ноль.
Блять, Андрей! Что ты творишь?…
Девчонка вздрагивает и мгновенно замирает. Дыхание учащается. Слышу, как её зубки от холода стучат. Вот только выпустить из рук это хрупкое тело и прекратить целовать шею Златы у меня не получается.
Медленно веду губами вдоль изгиба к плечу, ощущая языком не только воду, но и пробегающую по телу девчонки дрожь, чувствую, как её кожа покрывается мурашками.