В нём не было притворства или лукавства, чтобы вызвать жалость во мне. Он был просто отчаявшимся отцом, который до чёртиков устал. Я не стала сопротивляться своему порыву. Подойдя близко, приобняла за плечи. Мужчина замер, напрягшись. Выдохнул и прислонил голову к моей груди, обнимая за талию.
И вот так, за один вечер, сама того не желая, я стала жилеткой сразу для двух отчаявшихся мужчин.
— А в суде? Разве его не должны спрашивать, с кем он хочет жить? — я была не сильна в юридических вопросах. Но так отчаянно хотелось увидеть счастливую улыбку мужчины, который всё же был мне не безразличен и занимал своё место в моей жизни.
— Это не понадобится если ДНК покажет, что он мне не родной. Для судьи этого достаточно.
— Но можно же что-то сделать! — я вырвалась из его рук, расхаживая по кухне. Четыре шага вперёд, разворот, четыре шага обратно.
Дима встал и поймал на середине моего беспокойного маршрута, сжав мою ладонь. Хотелось протянуть руку, разгладить морщинки вокруг глаз. Забрать себе его усталость. Прижаться всем телом и вдохнуть его аромат. Дать понять, что я рядом, поддержу, не оставлю. Даже все прошлые обиды казались уже такими далекими и не имеющими значения. Я слишком долго была зациклена на них. Прошлое пусть остаётся в прошлом. В моём будущем я не хочу чувствовать злость и обиду за поступки, совершенные так давно…
Хотелось, чтобы он снова стал частью моей жизни. Снова слушать его шутки. Смотреть вместе на бескрайнее звёздное небо. Чувствовать крепкое плечо.
— Прости, что вывалил на тебя все свои проблемы… — его голос охрип, а глаза, очертив линию моих губ, метнулись к оставленному им же шраму. — Я не сдержал своё обещание. Снова ворвался в твою жизнь. Прости.
— Я рада, что Мишка пришёл ко мне, а не слонялся по ночным улицам. Как он добрался сюда? — на тёплой кухне близость мужчины заставляла пылать всё моё тело. Мысли разбегались. Я пыталась сконцентрироваться на нашем разговоре, а не на его губах, которые так хотелось ощущать своей кожей. Стоило только встать на носочки, наклониться вперёд и…
— Наша квартира в трех кварталах отсюда… — мужчина сглотнул и, не удержавшись, повторил путь своих тёмных глаз: обвёл большим пальцем мою нижнюю губу, скользнув по линии скул, заставив меня замереть.
Даже настенные часы остановились, не мешая своим тиканием этому волшебному моменту. Моменту, когда я потянулась всем своим телом навстречу ласкам, мечтая о большем. О крепких до хруста костей объятьях, о опаляющих мою кожу поцелуях.
Где-то в голове, которая работала с перебоями, металась мысль, что это неправильно. Нельзя желать его. Нельзя предавать Пашку. Всё это неправильно.
Но именно его объятия казались самыми правильными, что есть в моей жизни.
Его сухие губы прижались ко лбу, оставляя целомудренный поцелуй.
— Так не должно было быть… — Дима, видимо, тоже сражался со своими демонами. — Я должен был оставить тебя… — губы опустились в уголок глаза. — Не должен этого хотеть… — поцелуй в мочку ушка. — Как мне держаться от тебя подальше, Мань? — его влажный язык скользнул по шраму, заставляя меня вздрогнуть от предвкушения и прикрыть глаза, наслаждаясь моментом, который я буду помнить всю жизнь. Я понимала, что только этот вечер, эти несколько минут и есть у нас.
Я обвила его плечи руками, прижимаясь подрагивавшим телом к нему. Из губ, приоткрытых от нетерпения, вырывалось поверхностное дыхание. Его широкие ладони спустились с моей талии на бёдра, прижимая к себе. Сквозь домашнюю одежду я почувствовала внушительный бугор, выдававший его желание взять меня прямо на кухне. Мыслей, что мы в квартире не одни, не было.
Я хотела его ничуть не меньше. В груди затеплилась надежда, что всё ещё может наладиться. Что нет в жизни такого, чего нельзя преодолеть, если так сильно этого хочешь.
— Мы можем уехать. Сбежать туда, где нас никто не знает… Начать всё по-другому… — лёгкий укус за нижнюю губу сорвал стон, который был ответом на его предложение.
Новый взрыв смеха из соседней комнаты разрушил всё очарование и уединение момента. Дима с разочарованным стоном увеличил расстояние между нашими губами, выпуская из рук. Я по инерции потянулась за ним, видя его напряжённое лицо.
— Нам пора… — не глядя больше на меня, мужчина вышел из кухни, оставляя меня в компании с разочарованием и удивлением.
Если двое хотят быть рядом, то почему нет? Почему он отталкивает? Может не хочет вставать между мной и Пашкой? Нет уж. Сегодня я его так просто не отпущу.
— Миш, собирайся. Едем домой, — напряженный мужчина вошёл в комнату, собирая разбросанную одежду ребёнка и пряча от меня свой взгляд.
— Ну пааап. Я же мультик смотрю, — симпатичная мордашка малыша скривилась в отчаянии. Тот ещё манипулятор растёт. От одних невинных глаз я бы пообещала ему всё на свете, лишь бы никогда не грустил.
— Миш. Какое первое правило в нашей семье? — мужчина строго посмотрел на сына.
— Папа всегда прав… — ребёнок совсем поник, опустив голову. Вот-вот снова заплачет.
— На самом деле, Мить. Поздно уже. Можете оставаться. Ты сам-то, когда спал в последний раз?
Оба Сокольских удивленно посмотрели в мою сторону. Я же, сцепив руки на груди, пыталась не выдавать своего волнения. Вот я дура. И как мне потом себя чувствовать, если они откажутся? Мишка не откажется. А вот Дима. На лице мужчины застыло шоковое выражение. Как будто я в кокошнике и акваланге решила ламбаду станцевать.
— Да! А ты мне ещё книжку почитаешь?
— Почитаю, Миш. Если папа примет верное решение.
Теперь Дима повторил мою позу, встав напротив и внимательно глядя на меня. Его напряженное тело было всего в метре от меня, а мне уже хотелось сократить это расстояние и продолжить там, где мы остановились всего несколько минут назад.
— Интересно. И как ты себе это представляешь?
— Диван большой. Вы с Мишкой можете на нем спать.
— А ты? — мужчина вздернул бровь, обводя мою фигуру искрящимся взглядом.
— Я? Ну…Придумаю что-нибудь. Кажется, у хозяйки где-то матрас был. Правда из него вата торчит…
— Маш, да тут места всем хватит! — ребёнок развалился поперёк дивана, хитро улыбаясь. Либо он по-детски наивен, либо не по годам умён.
Уже лёжа в пижаме при выключенном свете и смотря, как Дима спускает джинсы, оставаясь в боксерах, я радовалась, что в темноте не видно моих пылающих щёк. И во что я ввязалась?
Мишка развалился между нами, ища самое удобное место и счастливо мне улыбаясь. Бешено бьющееся сердце подсказывало, что эта ночь будет бессонной и самой короткой в моей жизни.
На расстоянии вытянутой руки от меня лежал обнаженный мужчина, который лишь своим присутствием отгонял все дурные мысли, заменяя их откровенными фантазиями.
Повернувшись на бок, я встретилась с внимательным взглядом, пожирающим меня вместе с пижамой и одеялом. Медленно раздевающим меня. Ласкающим без прикосновений. Обещающим наслаждение.
Никогда ещё это не было так интимно. Без поцелуев и секса. Без пошлых или жарких слов. Как будто всё так и должно было быть с самого начала. Как будто мы обычная семья.
Я пообещала себе всего одну короткую ночь насладиться этим счастьем. Не думать, правильно ли поступаю. Не думать о том, что будет завтра. Просто быть счастливой. Сейчас. Даже если завтра он снова меня предаст, то так тому и быть.
— Спи, соплюха. Я рядом… — горячие пальцы мужчины сжали мою ладонь, оберегая и охраняя наш с Мишкой сон. Только вот спать мне совершенно не хотелось.
Глава 32. Маша
Я не относилась к числу людей, которые могут наступить на сердце близкого и спокойно продолжать жить. Сейчас же понимала, что должна это сделать. Должна перебороть страх, стыд и жалость. Ради себя. Ради Пашки.