Спали плохо. Нормальных постелей не было. Кинув носимые вещи на доски, служащие кроватями, легли на них и уснули.
Утром пришел посредник между совершенствами и остальным человечеством. Человечество представляли простые поволжские парни. Открыто глядя в глаза древнему откровению, они внимали звукам скрипучего голоса. Пришлый монах по-русски изъяснялся сносно, но был заметен акцент жителя Йякогамы.
Как и полагается культурным людям беседа проходила в дали от интересных для всех темы. Поговорили о погоде, количестве осадков выпавших в истекшем периоде, видах на урожай. Исподволь перешли к вопросам Киотской школы философии, и чувствуя готовность сторон перейти к насущным проблемам, Андреев задал каверзный вопрос:
- Говорят у Вас здесь совершенства содержатся. Нам бы запротоколировать такое междометие, а то голова у многих побаливает от такого каприза природы.
- Да есть в наших селениях лица в своих возможностях преодолевшие границы обычных представлений человека на вещи ординарные. Но показать Вам не могу, при всем к Вам уважении, ибо не терпят создание Высокие, когда тревожат их понапрасну, и немилость великую на всех наводят - порча по народному называется.
- Мы порчи не боимся. Мы знаем три матерных волшебных слова, любую порчу снимут, - ответил Владимир Петрович.
- Нет. Ни как не могу. - Старый лама был не приклонен.
- Что так. Не уважаете. Обидеть хотите. Да к тебе сам Великий Учитель Человечества пожаловал, дабы познакомится с совершенствами. - Андреев представил Табу Ре Ткина.
Ткин сидел и не догадывался, что вся комедия играется ради него. Майору все совершенства мира были глубоко до лампочки, и только решение разыграть Сергея Сергеевича, заставляло его издеваться над буддистом.
Но буддист оказался тертым калачом. Услышав о новом Учителе Человечества, просить благословения к нему ни кинулся и даже напротив завел долгую бодягу, что по их данным ни каких таких Учителей на ближайшую эпоху, равную нескольким тысячам земных лет не предвидеться. Здесь уж не вытерпел Виктор. Пройдя закалку в идеологических баталиях столичной бомондной жизни, он решил уесть зазнавшегося пророка из отсталой тувинской деревни.
- Вы не правы уважаемый. Вам известна фамилия Ульянов.
Оказалось, что монах настоящую фамилию товарища Ленина не знал. При упоминании о Сталине покрылся испариной. Долго тряс головой в знак уважения к такой Великой личности, и почти признал его за Учителя, но видно был не робкого десятка и в Нирвану верил. В конце дискуссии о месте и роли партии под управлением товарища Сталина, пал на колени и униженно просил:
- Не могу, не могу я товарища Сталина за Великого Учителя признавать. Не положено по религиозным убеждениям. Что хотите делайте. Да - Великий, Да -Учитель, да - Отец родной. Но не могу, чтобы Всего Человечества. Не могу.
- Не волнуйтесь гражданин. На дворе демократия. Культ личности осудили еще в середине прошлого века. Но видно человек Вы темный и говорить с Вами о месте Хаббарта, Куингли и Бьергмана в деле просветлении человечества не представляется возможным. Хотя от себя замечу, что данные товарищи не только нашли последователей своего видения мира, но и еще при этом смогли прилично заработать и жить припеваючи получая хорошие дивиденды от своих учений, не то что вы голытьба перекатная. Сочтены ваши денечки, ни кому такая религия в жопу не уперлась. Чувакам коньяк с икрой, желательно черной нужен, а не ваша каша без требухи два раза в день. Одни полудурки, не способные бабок заработать будут к вам являться. И будут вашу кашу жрать, потому как по своим способностям им на икру ни когда не заработать.
- Да я с товарищем Ким Бен Дамом обедал. Да я Будду Кьетирати знаю. Да я, да я... - Разошелся монах, маша над собой колокольчиком. Колокольчик тихо позванивал, навевая сон и скуку.
Владимир Петрович предложил ему таблетку счастья, случайно завалявшуюся у него за подкладкой пальто. Выпив лекарство, старик успокоился и начал рассказ о своих подопечных. Внимающие ему Виктор Павлович и Сергей Сергеевич заподозрили, что кроме радости, снадобье способствует взаимопониманию между народами.
- Скажу правду, что все живущие в монастыре и есть совершенства. Но это понимаем только мы. Вы не примете на веру наши воззрения. Вот видите, идет монах?
- Видим. Что в нем совершенного: толст, лицо одутловатое, бывший алкоголик видно, под глазами мешки, с почками проблемы...
- Он несет воду. Смотрите внимательно. Вода налита до самых краев, но ни одна капля не выпадет из ведра, пока она не окажется на кухне. Его совершенство в способности переносить воду. Он прирожденный водонос.
Идемте, я вам покажу того, кого и Вы согласитесь назвать Величайшим.
Следуя за настоятелем, товарищи поднялись на самую крышу. Здесь сидел монах, который из подручных материалов, состоящих по большей части из песка и камней, насыпал картину. Кроме крашеных стройматериалов, в своем прикладном творчестве, не признанный художник использовал испражнения местных животных, сухую траву и остатки деревьев в виде сучков, листьев и опилок. Под его рукой картина получалась почти живой. Впечатление создавалось не только мастерством рисовальщика; ветер, порывами налетавший на крышу, заставлял песок и другие предметы, которыми была выложена картина, перемещаться по поверхности шедевра, внося изменения в ее внешнем виде, ни чуть не портя замысла.
- Не будем мешать. Сегодня он закончит с этой картиной и примется за другую.
- На другой крыше?
- Нет здесь же. Эту унесет ветер.
- За чем же он будет делать новую, если его совершенное творчество столь не долговечно.
- За тем, что бы создать еще более совершенное творение и что бы не сравнивать вновь создаваемое с ранними работами.
- Каму же они нужны?
- Ему. Он совершенствует самого себя. Идемте.
Они прошли в трапезную. Время приема пищи прошло. Зала была пуста, если не считать одиноко сидящего монаха, поглощавшего из маленькой миски рис.
- Ааал, - позвал его настоятель,- дай гостям попробовать твое кушанье.
- Оно не совершенно, учитель. - Ответил тот.
- Все равно, предложи гостям.
Монах нехотя протянул миску. Владимир Петрович, первым взял горсть риса и отправил его в рот. Вкус был не обычен. В блюде явно отсутствовали соль и специи. Тем не менее, ни когда в жизни он не ел такого вкусного гарнира. Он взял еще. За ним, интерес к пище высказали и его товарищи. Монах остался без еды.
- Это тоже совершенство. Ни кто лучше не может приготовить рис. Он варит его без соли и специй, ни чего не добавляя. Лишь следуя внутреннему голосу, он знает: когда в воду добавить сырые зерна, когда - снять с огня, когда - накрыть и чем, на сколько оставить остывать, сколько времени выдержать готовую пищу на воздухе, сколько на солнце...
- И все это он ест сам? - решил выяснить вероятность приглашения данного уникума поваром в свой ресторан Виктор.
- Да. - Подтвердил его худшие опасения настоятель.
- Зачем тогда он так совершенствуется?
- Что бы следующее его блюдо, стало лучше предыдущего.
- Это все очень интересно,- прервал разговор Владимир Петрович, - Здесь все такие? Совершенства одного действия.
- Все.
- А многоликих нет?
- В каком смысле?
- Что бы и кашу варить и воду носить?
- Тот, что сейчас рисует, раньше воду носил. Но в данный отрезок времени, я думаю, не сможет принести даже половины ведра. Достигнув совершенства в этом деле, он перестал практиковаться, отдавшись в новую для себя стихию.
- Скажите, а у вас, нет таких которые левитируют, читают и внушают мысли? - заинтересовался не традиционными способностями буддистов-профессионалов Андреев.
- Нет. Таких нет. - Огорчил его настоятель.
- А что так. Времени я вижу у ваших подопечных море, ни куда не торопятся. Развлекались бы потихоньку. Один бы летал, другой стулья взглядом двигал. Все польза. - Внес рацпредложение Владимир Петрович.