Часть I. «Коль пришёл ты в лес»
Миновал девятый день похода. Окончившие солдатскую подготовку, мужчины маршировали по пути, проложенном для них королём. Их кожаные одежды — результат элитной работы, утеплённые нижние одежды — обещали подмогу в пути, а поблескивавшие на солнце доспехи были предметом большой гордости. Благодаря этому в них сохранялся боевой дух или хотя бы желание делать вид. Особенно при условии, что лошадей пришлось оставить ещё четыре дня тому назад, а оттого было им, мягко скажем, несладко.
Латы помогали в бою, а вот в пути — были хуже плети. От них нельзя было сбежать, они должны были быть постоянной частью тебя, если ты не хотел помереть при неожиданном нападении разбойников или случайных гостей из других королевств и племён. Хотя, тут им всем откуда взяться?
Королевство Ашатан рыцарям было велено оставить ещё в самом начале и идти, идти, идти — прочь, так чтобы и точкой оно не виделось позади. Затем были поля, бескрайние и пышные. С раннего утра, до истечения дня, рыцари шли под солнцем среди колышавшихся на ветру колосьев и по вечерам случался привал, где встречалось место поукромней. Прекрасные колосья, выращенные с большим трудом, навевали воспоминания о доме своим запахом, оказавшимся столь родным для простых деревенских пареньков, забранных на службу давным-давно. И днём эти родные колосья гибли под тяжёлыми сабатонами рыцарей, а на привале — скашивались мечами, бессильно падая на землю и выстилая собой проплешины для лагерей.
Затем шли холмистые местности и река, а за ними — лес, или то, что от него осталось. Это была всего лишь тонкая полоса деревьев, которая ещё не была тронута бедствием, царившим после неё.
Сама природа будто очертила границу, беспомощная в сохранении оставшегося клочка леса, но старавшаяся изо всех сил удержать напор. Зелёная трава и искривлённые деревца боязливо отклонялись в сторону от простиравшихся за «границей» безжизненной иссохшейся и промёрзшей земли, чёрных и потерявших всю листву деревьев. Если с одной стороны была пышная зелёная трава, то с другой — травинки давно скрючились, почернели и выстлали собой землю.
Стволы стояли так часто, что будь они на лошадях, пройти бы они не смогли. И скотину пришлось бы либо оставлять на съедение зверям, либо посылать прочь — в руки случайных счастливчиков.
Ступая на проклятую землю, рыцари ощутили эту давящую атмосферу, из-за которой у каждого становилось неладно на сердце. Страх и чувство обречённости замельтешились внутри грудины каждого, и всё чаще в мыслях возникало, что лучше бы было сбежать.
Жалкое напоминание травы хрустело под ногами, затвердевшее как лёд. И всё вокруг покрывал тонкий налёт инея, не бережно укрывавший землю и деревья, а жадно вцепившись в них и высасывая из них последние силы.
Здесь царила полная тишина. Звери не решались войти сюда, а те, что по любопытству своему могли зайти и где-то промелькнуть, в какой-то момент исчезали. И то беспокойство, что они создавали своим присутствием, сменялось на прежний покой.
Рыцари шли, сбавив шаг, и были слегка напряжены. Они оставались начеку: следили за каждой стороной неприветливого места. Чем дальше они шли, тем толще слой инея покрывал всё вокруг и тем страшнее становилось на сердце. Изо рта у них на выдохе стал выходить пар.
Небо было ясным, безоблачным и светлым, но даже оно смотрелось поблекшим сквозь тонкие крючковатые ветки деревьев, паутиной сплетавшиеся в вышине и закрывая собой вид. Захлопнувшаяся ловушка — вот оно, точное обозначение для этого места.
Каждый из рыцарей по-разному реагировал на эту суровую землю. Большинство превозмогали страх и терпели, продолжая идти, ведь на кону была их служба, но среди них один поддался страху, стал дрожать до самых кончиков пальцев на ногах и бубнить молитвы богов королевства. И страшнее всего ему было от того, что некому было ответить. Страх звучал в его голове громче священных слов. И он понимал, что надо было что-то делать, чтобы спастись. Отсюда ему не вернуться.
Строй был неровным ввиду местности, а потому струсивший солдат незаметно стал отходить в конец, ступая медленнее и медленнее.
Этому никто не придал значения, и он судорожно бросал взгляд по сторонам, в его висках оглушительно стучала кровь. «Я здесь не останусь, я не пойду помирать!» — отчаянно думал он. С каждой минутой пребывания здесь колкий воздух становился для него всё более холодным и обжигающим, а деревья вокруг — устрашающими. Что странно — ему одновременно становилось невыносимо жарко и он по пути снял шлем, вцепившись в него руками.
Наконец, он оказался замыкающим строй. Как только шаги перестали слышаться за спиной, а были только спереди, он воскликнул про себя: «Бежать!» — и, развернувшись, рванул с места, откинув шлем и выжимая из себя все свои последние силы. Он помнил, что, да, наставлял их командор, о том, насколько всё плохо в Проклятом Лесу, но оказаться здесь было совсем другим впечатлением. Когда он был так далеко, думалось, что это сказки и не более того, что дело будет раз плюнуть. Но раз предупреждения были правдивы, то значит и то, что другие люди говорили... тогда всё это тоже может оказаться совсем не безумным бредом. «В такое я не сунусь!»