— Ха-хах, куда же девалась твоя рыцарская доблесть? — с насмешкой отвечал по правое плечо от него такой же бывалый рыцарь.
— Туда же, куда тепло из моих штанов, — процедил сквозь зубы солдат, и собеседник посмеялся.
Командор равнодушно прислушивался к разговору за спиной, знавая этих старых псов уже не первый десяток лет. Они были в гвардии, когда он сам был шкетом, лет семнадцати, и они есть и будут в ней, пока не откинутся. Это он знал наверняка.
Все вместе они пробирались через сугробы, по голень, а иногда и по колено, увязая в снегу. Был только этот снег чуждый и мёртвый, не такой, как зимой в любое другое время. Да что тут говорить, всё здесь было непривычным и странным.
Командор уже приходил сюда и год тому назад, когда холод только начал расползаться дальше подножия гор. Король сначала пренебрежительно отнёсся к кошмарному сну королевы, предвещавший смерть, беду и холод, которые зарождались в глубине горы на окраине леса дабы уничтожить людей. Не зря многие твердили, что на самом деле супруга короля — ведьмина дочь. Кто мог вообще подумать, чтобы король без ворожбы полюбил дочь вождя одного из жалких племён плебеев. Тем более, повиноваться её слову.
Однако слуги говорили, что так ревела супруга, так бесновалась, что король поддался и отдал армии приказ отправиться туда и всё разузнать. Элитный отряд под начальством командора побрёл до самого Старого Леса, чтобы найти только чернеющие деревья и ледяные колья, преградившие путь к пещере у основания гор. Командор послал рядовых рубить колья, а они снова вырастали да так резко и быстро, что проткнули одного из зевак. Он только вскрикнул и так и помер, а второй рядовой увернулся и отбежал куда подальше, досмерти перепуганный. Естественно, лезть дальше никто не собирался. Командор тогда уже понял, что это обещало им не последний визит в здешние места. Он слышал, что вскоре с границы леса и мёртвые стали вставать из могил. Чертовщина!
И он оказался прав. Командор угрюмо хмыкнул. Первый поход окончился возвращением, а нынешний был наказан королём как решающий.
«С каждым разом всё хуже», — медленно проскользнув взглядом по скрюченным деревьям и пеленой снега, подумал тот. Затем он увидел перед собой небольшое подобие поляны на проплешине в чаще леса. Деревьев тут уже было сравнительно меньше, они либо были вырублены приходившими солдатами, либо лежали поваленными и исцарапанными в щепки кем-то другим.
— Остановимся на привал. Тьма наступает. — Он безотрывно глядел на мельком видное из-за облаков чернеющее небо, и его рука сама легла на рукоятку меча.
«Пока не решат наведаться в гости особо дружелюбные», — добавил он про себя, остановив взгляд на следах когтей на выкорчеванных стволах.
В первую очередь солдаты собрали ветки и порубили сухие стволы деревьев. И сразу же разожгли широкий костёр, теснясь в границах его света и не рискуя заходить в растекавшийся вокруг мрак.
※※※
Периметр ограничили факелами, а внутри радиуса освещения были поставлены палатки. Рыцари отдыхали, готовясь к заключающему рывку утром. Перед сном был устроен ужин. Благо, на что уж точно не поскупилась казна для королевской гвардии, помимо снаряжения и оружия, так это на провизию. Её было вдоволь. Как у свиней перед бойней.
Солдаты недолгой службы были закалены в битвах, но некоторым ещё не доводилось бывать тут. Один из таких поджидал своё жарившееся мясо и невзначай встал поближе к двум старшим воякам, что не каждому могло перепасть. Оба были седы как смерть, которая всё никак не решалась наконец урвать себе их души. Один был повыше, с лицом, пересечённым жутким шрамом от виска до скулы, да и выражением лица ещё тем — заговорить с ним боялся каждый; а второй помельче да чуток покрепче в боках, усатый, он был более весел, со всеми говорил, но глаза его были исключительно проницательными, хитрыми. Вряд ли кто-то подозревал, что на самом деле влечёт за собой каждое сказанное слово в беседе с ним.
— Нам осталось недолго, — услышал солдат обрывок разговора.
— Н-да, а буря-то потихоньку даёт о себе знать, — отвечал угрюмцу усач, с ухмылкой подбросив ещё палку в костёр и затем поднявшись с корточек.
— Если б только буря... — уже тише сказал угрюмец, оборвав фразу на начале. Повисла тишина, и усач хотел что-то сказать, но не поспел.
— А что, есть похуже? — нестерпев, спросил солдат, нагло вклинившись промеж двух старост.
Угрюмец смерил его изничтожающим взглядом, от которого сбежать хотелось, а вот у усача в глазах заплясали озорные огоньки. Он сделал шаг к солдату, заслонив собой угрюмца.
— Мы пришли сюда помирать, мертвякам на радость, сынок, — сказал он. — Вот только ещё придётся терпеть компанию дикарки. А ты думал, чего это командор так угрюмится, словно моль ему труселя поела?