Чёрная чешуя блеснула в жалком лучике света, и тонкое тело бесшумно скользнуло по половицам. Змеи шипели от возбуждения, предвкушая сладостный момент смерти и заворочались больше обычного. Существо было злобным и беспощадным, из него так и сочилась ненависть. Выждав самый подходящий момент, оно стремительно бросилось на девушку, желая вцепиться, ужалить, убить.
Но прежде чем оно успело распахнуть пасть, из которой вырывалось шипение, беспечная девушка вдруг откинула камень и, схватив топор двумя руками, одним движением разрубила змею, прежде чем та настигла её. Половинки тела скрутились, иссохлись и растворились в дымку. Девушка с недовольным видом обтёрла о рукав сине-чёрную кровь с лезвия.
Змеи зашипели громче, возмущаясь и раскачивая сильнее свою тюрьму.
«Убийца!..»
«Убийца!»
«Гадкая девчонка!»
«Убийца! Убийца! Убийца!»
Девушка опустила топор, сжала медальон на груди, что-то прошептав, и темница плотно срастила все щели, кроме одной тончайшей для воздуха. Колдунья подняла взгляд на корзинку, сохраняя ровное и хмурое выражение лица.
— Убивать зло — не убийца, — произнесла она на человеческом, помня, что змеям он хорошо известен и что его они ненавидят больше всего.
※※※
Напротив кузницы, в другую стену был вставлен каменный алтарик на возвышении с бесформенным изваянием, больше похожим на огромное лицо с глазницами, светившимися синим пламенем, и с искривлённым в устрашающем кличе ртом. У низа алтарика было выбито кривыми знаками: «ИШВАР». Девушка безотрывно смотрела на него, потом закрыла глаза, сжала в руке медальон, и погрузилась в беспамятство. Она стала единой со всем, но при этом и была вне всего, её обволокли тишина и спокойствие Леса, волнуемые лишь громким и давящим сердцебиением, доносившимся со стороны Гор. Резко и непрошенно стал раздаваться и другой шум.
Видения мелькали перед глазами отрывками: беспокойные люди с беспокойными и иногда непоседливыми головами. Выстрел, смешки, кровь на промёрзшей почве и страх, безразличие, смех. Лица, шаги, доспехи, оружие, ключ. Будущий новый ходячий мертвец.
Девушка мгновенно раскрыла глаза. Глаза её соприкоснулись взглядом с молчаливыми очами тотема и она, будто услышав от него что-то, кивнула. Девушка, переваливаясь с ноги на ногу, прошла к отставленным в сторону приготовленным заранее вещам.
Надевая доспехи и закладывая последние свёртки с едой в большой рюкзак, она вновь и вновь думала об увиденном.
Люди снова стали гостями Леса. Но сейчас лесное сердце пульсировало так громко словно сами горы готовились разверзнуться.
В отцовской книге это описывалось как последний этап, а значит оставалось недолго до Начала Конца. Тогда люди точно уже больше никогда не смогут потревожить это место.
Она была готова. Она осмотрела и ощупала все стяжки и ремни.
Несколько слоёв одежд плотно укрывали тело. Стяжки и ремни надёжно фиксировали всё. Поверх крепились доспехи, найденные у тех, кто оставил в Лесу свои жизни. Она сама перековала доспехи под себя, позаботившись о том, чтобы они и защищали, и не слишком отяжеляли. Сама по себе коренастая, девушка в итоге выглядела плотнее и внушительнее.
Закрепив на бедре меч, она накинула на плечи плащик от одного из людей, надела на спину увесистый рюкзак и взяла в руки топор.
— Время идти, — произнесла она и покинула дом.
※※※
Когда люди пришли к месту лагеря, она уже давно ждала их там. Долго наблюдая за ними из кустов.
Тот, что был главнее и злее других — командор (так звали его люди) — смотрел в её сторону, но не видел во тьме. Она знала об этом и воспользовалась возможностью изучать этих странных людей. Кроме отца, она не видела за свою жизнь хороших людей. Потому что кто бы ни пришёл сюда, все они как один оказывались пугающими и непонятными.
Поначалу они казались ей безобидными и просто странными, но потом с каждым годом всё больше и больше невольно стали напоминать ей змей: тоже грязные, неприятные и скользкие. Может быть, даже хуже, чем змеи, потому что они сами выбрали быть такими, и им это нравилось.
Смотря за новыми гостями, она запоминала их повадки и эмоции, точно так же, как она учила характер зверей, когда те ещё не боялись заходить в эту часть Леса. Она любила узнавать новое и любила предугадывать, какой будет следующий шаг жертвы её любопытства. Но они оказались даже проще диких зверей: она знала, что они боятся местной тьмы, потому что чужие тут; что они будут праздновать до упадка, а потом разойдутся и уснут, исключая малую горстку, приставленную в стражу более важных и за всё пиршество оставшихся с сухими ртами. С них было нечего взять, они вели себя так же, как напуганные звери. Только последним хватило ума покинуть Лес, когда пришло время.