— Вот, эта полоумная, — сказал он, пихнув в плечо товарища.
— Ничего себе, баба, — присвистнул второй, оглядев Тадаку с ног до головы.
Неудачный ухажёр поморщился. Внутри у него вертелось неприятное чувство уязвлённого достоинства.
— Баба, да только непригодная. Такую никто под венец не возьмёт, да даже на сеновал не поведёт, посмотри как выглядит: волосы в сторону, нечёсанные, ростом с бочку, да и фигурой. А походка как у медведя со спячки.
— Ты так говоришь, оттого что не приглянулся ей. А вот я не знаю, я бы её... — посмеялся третий, подошедший как раз к концу разговора и поигрывая глазками в сторону неприглядной дикарки.
— Тьфу, совсем ты голову отбил себе, — влепил подзатыльник ему тот. — Вернёмся в город, попируешь.
Двое других посмеялись. Он сплюнул, поворчал и умолк. Затем нахмурился. Эта девчонка ему уже надоела. Он резко поднялся и, ничего не отвечая на вопросы бывших хохмычей, направился к Тадаке. Заслышав приближающиеся шаги, та сразу насторожилась, вскинула голову и снова уставилась на него, нахмуренная и взъерошенная.
Рыцарь подошёл к ней, а она зло смотрела на него, предупреждая не трогать. Он же присмотрелся к её еде: это были две странные лепёшки и какие-то несуразные... корешки или что-то иное? Он усмехнулся и ткнул ей в щёку куском мяса. Тадака поморщилась, скалясь, но по ней было видно, что она еле сдерживалась, чтобы не кинуться на него. Его это позабавило.
— Что, зверушка, голодная, не хочешь кусочек?
Она отвернула лицо, отклонившись в сторону.
— Еда. Есть, — коротко процедила она, вынула корнеплоды и стала их жадно разгрызать, чавкая.
Несмотря на всю отвратительность с которой она по-дикому ела, она не проявила ни намёка на неловкость или смущение. Более того, делала это она с особым усердием.
Человек поморщился, решив, что она совсем чудаковатая и отошёл, вернувшись к наблюдавшим за всем товарищам и подготовившим новые шутки. Они подшепнули ему, что дикарка чуралась мяса. Поговаривали, что для неё было святотатством поедать зверей, вышедших из природы Леса, частью которого она себя считала.
Тадака же продолжала есть, но уже спокойнее и тише, внимательно наблюдая за человеком.
Он ел, крепко держа мясо в руках и зубами отрывая куски плоти, исчезавшие в его рте. Тадаке снова на ум стали приходить змеи.
Но они всегда глотали целиком. Но почему же они кажутся столь похожими? Наверное, будь она как человек, она бы стала хуже змей. Это проклятье людей. Но Тадаке непозволительно было им уподобиться, она должна была победить их разум.
Она продолжила есть, забыв о человеке и задумавшись только о чёрных чешуйчатых кольцах, которые, ей казалось, подступались к ней со всех сторон.
※※※
Настало время похода.
Они выдвинулись, следуя за Тадакой, идущей не по тропе, а чуть в стороне, вдоль деревьев, будто бы позволявших ей это и давая место. До этого деревья больше походили на плотную стену, а теперь они стояли подобно забору: частому, но с прорехами.
Люди же предпочитали не рисковать и следовать тем же тропам, оставаясь друг у друга на виду.
Командор на этот раз не собирался быть снова обманутым, потому следил во все глаза за Тадакой и дал приказ другим солдатам схватить её, если она начнёт отходить больше, чем на десяток шагов. Но сколько бы они ни шли, она оставалась на виду, спокойная и уверенная. Потому, со временем, командор всё ещё наблюдал за ней, но смирился с мыслью, что, быть может, эта дикарка на этот раз выполнит работу, как надо. Не зря ведь она то и дело поглядывает на него, зная, что при нём ключ. Прав был король: хватило принести к ней диковинку, и всё, она у них в руках. Благо, под конец, как только они дойдут, ничто больше не помешает ему уже от неё избавиться, чтобы в лесу исчезли безумцы.
Командор уверенно шёл, а за ним пробирались через сугробы солдаты, тяжело дыша.
И всё-таки каждому на ум приходила невольная мысль:
«Почему до сих пор не встретились мертвяки?»
※※※
Впереди стало видеться предгорье, и все люди заликовали, а Тадака в последний раз глянула в сторону командора. Она хорошо запомнила его.
Он же, ранее здесь бывавший, остановил всех своих подчинённых и отдал приказ:
— Дальше пойдут Хаффер и Стоун. Они возьмут с собой половину солдат и расчистят дорогу впереди, если там окажутся мертвецы, — громкий голос командора будто пронзал умы этих странных людей. Они встали словно натянутые верёвки, и слушали во все уши. Двое старых бойцов сейчас выглядели особенно хмуро и сосредоточенно. — Затем один из солдат вернётся и доложит мне. И мы двинемся следом. Выполнять!