Маргарита растерянно отошла к окну, постояв там с минуту она заговорила:
— Он ведь в конференц-зале, так?
— Наверное, — согласилась Ника.
— Тогда я схожу к нему и поговорю, — твердо решила Маргарита.
Ника вздрогнула:
— Нет.
— Ты не можешь мне запретить! — решительно начала девушка.
— Нет, могу, — неожиданно твердо сказала Вероника. Маргарита даже от окна отвернулась. Она привыкла видеть Нику мягкой и податливой. — Это только мое дело. Я пойду одна.
— Ты спятила? — вспыхнула Маргарита. — Он… он невесть что с тобой сделал, а ты пойдешь к нему одна?!
— Марго, все не так, как ты себе накрутила.
— Так он обидел тебя?
— Не совсем, — уклончиво ответила Вероника. — Но есть одно дело. Очень важное для меня. И если ты и правда меня очень любишь, то дашь в нем разобраться. Одной.
Маргарита закусила губу, думая о чем-то своем и хмурясь.
— Марго, прошу.
— Иди, — выдохнула девушка, отворачиваясь снова к окну.
— Я очень люблю тебя, — Вероника подошла и приобняла подругу, та в ответ погладила по руке.
Вероника никак не могла определиться с нарядом, две пары джинсов и толстовка, пара маек, рубашку она надевала вчера…
— Надень это, — Маргарита протянула трикотажное платье. — В нем ты будешь как королева. Знаешь, когда «все сложно», очень важно чувствовать себя богиней. Так легче.
— Спасибо, — поблагодарила Вероника. Платье и правда отлично село, хоть фигуры у девушек были совсем разными. Вероника в своей любила только плавный переход от талии к бедрам. И платье его хорошо подчеркнуло.
Пока Вероника спускалась в конференц-зал, мысли бежали одна вперед другой. Положим, она и правда больна. Но ведь встреча с Алексом Мамаевым на самом деле была, и букет тому подтверждение! Тогда что же плод ее разыгравшегося воображения, а что правда?
Если есть хотя бы маленький шанс это выяснить, надо им воспользоваться.
Глава 12. Переговоры с зеленоглазым начальством
Алекс Мамаев ждал в зале, он заложил руки за спину и смотрел на заснеженный город. Вероника тихо вошла и некоторое время рассматривала статную фигуру сибирского мецената.
Он был красив, и дорогой деловой костюм только подчеркивал это. Сейчас в нем было сложно узнать опасного типа, игравшего роль браконьера в Тайге. Как и воображаемого героя из снов. Деловой мужчина, чье время она почему-то забирает.
Вероника тихонько откашлялась, обнаруживая себя. Алекс вздрогнул. Он медленно повернулся и попробовал безмятежно улыбнуться. Вышло не слишком убедительно:
— Добрый утро, Вероника Ивановна, — начал Алекс.
— Доброе, — осторожно согласилась Вероника.
— Вы, должно быть, голодны, — обходительно начал мужчина. — Я сейчас закажу Вам завтрак.
— Нет-нет, мы с подругой успели поесть, — пресекла попытку Ника.
Алекс жестом пригласил сесть. Ника подумала, что жест был очень официальный, таким начальник приглашает к беседе. «Быть может, он здесь с визитом вежливости?» — вновь усомнилась в своих воспоминаниях Вероника.
Ника села на самый краешек стула.
— Вы удивительно красивы… сегодня, — вдруг выпал из официоза Мамаев.
— Благодарю, — Ника невольно зарделась.
— Вероника Ивановна, — снова слишком официально начал Алекс. — Я бы хотел искренне попросить прощение. Я… сильно обидел вас.
Повисла долгая пауза. Ника молча смотрела на носы одолженных у Маргариты туфель. Почему-то ей стала очень неприятна вся эта история с прощением.
— Если вы о том, что произошло между нами, — начала девушка. — То не стоит. Наверное, у меня был выбор.
Вероника нашла силы сказать это, глядя ему прямо в глаза. И она очень хорошо видела, как его зрачки расширились, а дыхание на мгновение сбилось.
Алекс буквально не отрывал от нее взгляда, и чем дольше это продолжалась, тем больше становилось не по себе. Словно она на пикнике с огромным тигром, стоит отвернуться, и тигр ее слопает на закуску.
— Я действительно виноват. Вы были не в себе, а я… перешел все границы дозволенного. Воспользовался Вашей уязвимостью.
Повисло молчание. Наконец Ника нашла силы спросить:
— Если бы, если бы я решила уйти тогда. Вы бы отпустили?
Алекс вдруг уперся взглядом в пол и глухо ответил:
— Я не знаю, — ответ поразил честностью. Вероника вздрогнула. Алекс снова посмотрел в сторону заснеженного города. — Я тоже в тот вечер был немного дезориентирован.
Нике не захотелось продолжать. Было очень зябко, неправильно. Она перевела тему разговора: