Мысль работала быстрее, чем Ника сама того ожидала:
— Рак?
Алекс потемнел лицом:
— Опухоли не всегда бывают злокачественными, — начал он.
— Я вижу, все что вижу, потому что у меня опухоль?
Час от часу не легче! Ника даже не могла понять, в какой картине бытия проще жить: шизофрении или онкологии?!
— Это один из вариантов, — осторожно заметил Алекс. — Порой, когда обычные люди заболевают, они начинают видеть несколько больше, чем нужно.
— Обычные люди — это ведь кадзу, да? — уточнила Ника, кутаясь в халат так, чтоб даже пальчики ног не торчали.
Алекс от неожиданности вопроса вскинул брови.
— Кадзу? — уже настороженно переспросил он. — Кто же тебе рассказал о кадзу, маленькая городская девочка?
— Никто не рассказал. Услышала у тебя в доме, — огрызнулась Ника, история с придумыванием ей болезней совсем не понравилась.
Алекс выдохнул, уже улыбаясь:
— И правда, я забыл, моя лисена очень любопытна, — он поставил перед Никой чашку с янтарно-красной жидкостью. Потом порывисто провел рукой по лицу девушки, Ника едва не отшатнулась. Резкость маневра напугала. — Откуда ж ты взялась такая?
Алекс смотрел прямо в глаза, и сейчас Нике чудился не зеленый цвет, а мягкая синева, как у её непонятного героя из снов. Алекс продолжал ласково гладить Нику по лицу, о чем-то думая, Ника замерла, таким он ей был гораздо ближе.
— Кадзу — это дурное слово. И к тебе оно в любом случае не относится, — он придержал за подбородок, Ника нахмурилась, своевольно вскидывая голову. — Если ты больна, мы это вылечим. Любые деньги не проблема, есть замечательные врачи…
— А если не больна? — с вызовом спросила Ника.
Алекс посмотрел ей прямо в глаза и вдруг улыбнулся. Ника вздрогнула. Но теперь уже спокойней пережила трансформацию образа. Она не кинулась бежать и даже не завизжала. Просто забавным от испуга голосом спросила:
— Дяденька, вы Дракула, да? — Алекс едва не засмеялся в голос.
— Ого, какая ты чуткая! — он встал на одно колено возле Ники и порывисто поцеловал, едва прикусывая, на что Вероника прикусила уже серьезней. Она разозлилась, почему он ей не отвечает прямо?
— Ай, Вероника Ивановна, больно же!
— Вампиры хорошо регенерируют! — фыркнула Вероника.
— Так то вампиры! — возмутились в ответ.
— Кто ты? — Ника смотрела прямо в глаза Алексу, теперь они играли цветом, переливались от зеленого к синему, иногда переходя в естественно-серый.
Алекс хотел забраться рукой под полу халата, но Ника жестко поймала его ладонь:
— Кто ты? — снова повторила она вопрос. — Оборотень, волколак, кто там еще есть?
— Псиглавцы, — выдохнул Алекс.
— Нет, — вдруг не согласилась Вероника, — ты не псиглавец.
— Псиглавцы, как правило, очень агрессивны, — согласился Алекс. Вероника пытливо смотрела ему в глаза.
— Лучше скажи мне, откуда ты взялась, девочка? — в ответ спросил Алекс.
— Из Москвы, — коротко резюмировала Ника, ей было сейчас не до флирта. — Родилась там…
— У Натальи Владимировны Ланской, — продолжил сам Мамаев.
— Вы уже навели справки? — Ника не удивилась, даже вон Маргарита обо всех справки наводила, а тут у человека чуть не паранойя! Хотя все равно царапнуло: приятней, когда о своей жизни рассказываешь сама и только то, что сочтешь нужным.
— Мне приходится, — как бы оправдываясь, заметил Алекс.
— Кругом враги?
— Да, — коротко выдохнул он.
— Как же мне повезло, вокруг меня только друзья! — хмыкнула Вероника, все равно злясь.
— Неужели? — Алекс очень картинно вздернул брови. — И Аида Никаноровна подружка? Или следователь сегодня на допросе?
— Аида Никаноровна — прекрасная женщина, — Ника хотела прибавить про чуткость к чужому горю, но язык не повернулся.
— Жаль только, до чужой боли жадная, — Алекс скрестил руки на груди. Ника неуютно поёрзала на стуле. — Как разгорается взгляд у старой ведьмы, когда она видит чьи-то страдания. Например, когда молоденькая соседка бегает занять до зарплаты на лекарства маме…
Вероника вскинула голову и, не осознавая, дернула рукой так, что стеклянная чашка полетала вниз и с оглушающим звоном разбилась.
— Прости, — Алекс выдохнул, — прости, я не должен был.
— Кто ты?! — Ника злилась не на шутку, воспоминание ранило так больно, что слезы навернулись сами собой, а еще… Он не смел. Просто не смел трогать это.
— Хорошо, Вероника, будь по-твоему, — глухо начал Алекс, а потом со вздохом заметил: — Пути назад все равно нет.
Немного промолчав, продолжил:
— Представь, что есть два мира. Пусть пока будет только два, — улыбнулся он сам своей мысли. — Они тесно связаны между собой, но живут каждый по своим законам.