Ника сидела несколько мгновений потрясенная, но на уме было только одно имя:
— Феликс?
— Он самый! — прокурор с видимым удовольствием от произведенного эффекта прихлебнул из стакана. — Анна Николаевна, как вы привыкли её называть, отлично понимала, что будет, когда Феликс узнает. И вот тогда пришла ко мне. Было так странно видеть у нас здесь кошку, пришедшую по доброй воле. Быть может, впервые за все тысячи лет… Мы заключили с вашей бабушкой сделку. Я помогаю ей укрыться в мире людей, а она взамен…
Вероника очень напряжённо следила за Адамом Яковлевичем.
— Она взамен предоставляет нам мага, или магичку.
— Но… Как? Дедушка, он же человеком был?!
— Вот и мне это интересно было! — честно сознался Адам Яковлевич. — Как я уже говорил, браки между нашими видами не разрешены, во многом потому, что потомство редко наследует наши таланты. Мы так просто вырождаемся. Зато вот в детях, рожденных в таких союзах, часто просыпаются просто отвратительнейшие черты. Особенно для современного человека. Что ставит под угрозу весь наш род. Нас могут обнаружить и уничтожить. Особенно с развитием этой вашей генетики, где все прям до молекулы разбирают.
Адам Яковлевич достал носовой платок и вытер капельки выступившего на лбу пота, Вероника бездумно смотрела на движения следователя:
— Видите ли, Вероника Ивановна, одно из главных правил нашего мира — мы не должны быть обнаружены!
— Почему?
— Странно слышать этот вопрос от вас! — разочарованно фыркнул следователь. — Наверное потому, что больше всего на свете люди не любят инаковость, чужеродность!
— В последнее время общество стало толерантней, — осторожно заметила Ника.
— В последнее время ваше общество сошло с ума! Люди перестали даже понимать, как какому полу относятся! Безумие! Влияние вашей культуры крайне негативно сказывается на нашей молодежи! Вот, скажите, о чем должна мечтать приличная русалка?
— Об удачном улове? — Ника невольно потерла метку, вспоминая произошедшее на озере.
— Вот именно! А о чем они мечтают сейчас?! Найти себе добренького покровителя и работать у него мебелью с функциями постельной грелки.
Ника почему-то подумала, что при всей миловидности русалок, грелками им быть сложно, так и тянет речным холодом и тиной!
— Но давайте вернемся к вам, Вероника Ивановна. Верней, к вашей бабушке. Я помог ей скрыться, а через девять месяцев родилась ваша матушка. Представьте все мое разочарование! Самый обыкновенный человек, даже без каких-либо мутаций! Просто милая девочка.
Адам Яковлевич раздраженно тряхнул платком:
— Чудесные гены клана белых тигров никак не передались девочке, я был сильно расстроен, что скрывать! Но Ваша бабушка только улыбалась и говорила, что еще не время. Сознаюсь честно, когда последняя надежда, что магический талант таки проснется в вашей маме, угасла, я рассвирепел.
Вероника замерла.
— Ваша мама рассказывала вам, как встретилась с вашим отцом?
— Нет, — Вероника почувствовала, как по спине побежали ручейки пота.
— Ваша матушка была достаточно замкнутой, а внешностью, увы, пошла в своего отца. Прибавьте сюда привычку жить очень скрытно и по-советски скромно. У девушки совсем не получалось завязать отношения со сверстниками. И когда девушка грозилась стать старой девой и синим чулком, я понял, что Анна Николаевна попросту обманула меня, как до этого обманула Феликса! Я пришел к ней и потребовал объясниться, она только отсмеялась, что я слишком тороплю время!
Адам Яковлевич заметался по комнате, потом резко остановился:
— Вероника Ивановна, сознаюсь, в тот момент я готов был сдать Феликсу его сбежавшую невесту. Но слишком уж ненавижу старого людоеда! Я придумал кое-что получше…
Прокурор потер ручки. Вероника в каком-то отчаянии наблюдала за поведением этого странного существа. Что-то во всем разговоре подводило к тревожному выводу о роли самой Ники в долгой и запутанной истории.
— У вашей уже не слишком молодой мамы случился просто искрометный курортный роман! На неё, весьма угрюмую и молчаливую даму, обратил внимание просто волшебный красавец. Синеглазый и темноволосый сибиряк. Звали его Иваном. И я приходился ему… дядюшкой.
Вероника ошарашенно молчала. Выходит, все эти годы у неё все-таки был отец, была родня…
— И где же ваш племянник сейчас? — как можно отрешенней спросила Вероника. Назвать его отцом у неё язык не повернулся.
— Он мертв.