Ника пролежала всю долгую дорогу на заднем сидении большого кроссовера. Рядом с Алексом становилось легче, но все равно слабость не уходила. А еще невозможно было избежать навязчивых мыслей. Ника не представляла, как теперь выкручиваться. Может, встать на темную сторону и правда отравить Алекса Мамаева, как того хотел дядюшка? Ника злилась, но даже теперь понимала, что никогда на такое не пойдет. Они чудовища, но она — нет.
Измученный переживаниями и адреналиновыми скачками мозг сбоил. Хотелось спать, просто спать. Ника невольно поддалась желанию.
Очнулась от звука хлопнувшей двери автомобиля. Через миг и её дверца резко распахнулась:
— Выходи, приехали, — тон Алекса не оставлял надежд на спокойный разговор. А Ника не хотела скандалить. Да и не умела она как-то, в прежней-то жизни, это делать, всегда просто глотала обиды. Но эти месяцы её многому научили.
— Я хочу домой, — очень четко произнесла Вероника. Пусть идея абсурдна, но Ника должна была её озвучить.
— К псам? — ровно спросил Алекс, Вероника легко прочитала в легком напряжении голоса звенящую ярость. — Я на скотобойни не езжу.
— Нет, я хочу к себе домой, — Вероника посмотрела прямо в глаза.
— Мне кажется, мы это уже проходили, — хмыкнул Алекс. И щелкнул пальцами. Нике показалось, что на шее снова ошейник и он теперь тянет её в дом.
Ника едва не завыла.
Она. Ненавидит. Их. Всех. Чертовы монстры! Что им не живется в своей Трансильвании?!
Вероника не смотрела по сторонам. Ей было плевать, куда на сей раз её привезли. Какая разница?! У нее на шее клеймо и там же ошейник!
— Вы все чудовища, — Ника сказала это очень тихо, но она не сомневалась, что Алекс её расслышал. — Но это ничего, нестрашно. Мои прадеды хоронили вас с осиновыми колами в груди. Настанет и моя очередь. На каждого по колышку сделаю…
Алекс остановился и очень медленно повернулся, а потом, улыбаясь, спросил:
— Ты пробовала грудную клетку осиновым колом пробивать?
Ника только плотнее сжала зубы. Они аж захрустели. Потом вдруг резко вскинула взгляд на собеседника:
— А ты пробовал женщину не силой брать?
Алекс потемнел лицом, но на провокацию не поддался:
— Нееет, — он только усмехнулся. — Я не убью тебя! Семиградский не дождется! Я не подставлю так всю свою семью.
— Ошибаешься, — зло усмехнулась Ника, — Он всенепременно именно этого и дождется.
Стеклянная дверь тихонько закрылась за девушкой. Ника не поднимала взгляда. Плевать ей, как он тут живет. Какой у него дом, какими пароходами, заводами и газетами он владеет. Он монстр. Кровожадное чудовище. Все они такие. Наверное, именно поэтому её бабуля и бежала из их мира! Насмотрелась.
На торги живым товаром насмотрелась, на убийства насмотрелась, на похоть насмотрелась. Захотела с человеком пожить и человеком стать.
Алекс молча подошел, снял наручники и одним движением вспорол когтем одежку, выданную у дяди в качестве униформы. Ника даже не шелохнулась, она молча слушала, как волны гнева плещутся внутри. Тигр тоже молча зашвырнул одежку в мусорку. Ника встала истуканом. В голове, конечно, был скорее образ стойкого оловянного солдатика…
Мужчина быстро скинул свитер и протянул его Веронике. Ника только плечом повела. Голая так голая. Товар так товар.
Алекс передернул плечами, не злись Ника так сильно, обязательно бы отметила их ширину и дивный рельеф мышц под трикотажной футболкой в облип. Но сейчас Ника была в образе и выходить из него не собиралась.
Мамаев молча выпотрошил все заначки Ники. Разумеется, нашел и красивый ножик, и чудесный яд, и, к единственной досаде Вероники, пузырек с мертвой водой.
— Ты совсем умом тронулась?! — Алекс с силой швырнул пузырек о камни пола. Ника видела сейчас только их. Поднимать взгляд не хотелось. Ника даже не вздрогнула от звона.
— Вероника, ответь! — не унимался Алекс, а потом взбесился от её молчания. — Что за комедию ты ломаешь?!
Ника продолжила молчать.
— Ладно, давай так. Я оставляю тебя в покое, но ты мне просто все честно рассказываешь. О дяде, о его планах, вообще все о своей жизни!
Ника все равно молчала. Ей казалось, что все сказанное и несказанное — часть плана дяди. Что еще надо говорить? Предупреждать Алекса, что Семиградский и теперь его переиграл? А разве Алекс не знает?! Да и какая разница, кто из них двоих её убьет?!
— Вероника, не молчи! — гаркнул Алекс и тряхнул девушку. Но сам же и отступил. — Ты будешь молчать, даже если я тебя каленым железом пытать начну, да?