Нам долго приходится болтаться в их мокром чреве, пока вода не поднимает в третий раз «Горизонт» со дна бетонного колодца. Отворяются врата — и нас отпускают с миром за пределы шлюза.
И сразу мы ощущаем неоглядность мира, на пороге которого очутились. За спиной еще шевелятся тяжелые шлюзовые створки, а перед глазами расстилается ослепительная ширь воды и неба.
Значит, это и есть Обское море?! Сколь же много здесь воды накопила река за семь-то лет! Не хочется думать ни о глубине, ни о ширине, ни о горизонте реки, перегороженной пятикилометровым земляным валом. Одно только и приходит на ум: да, тут все масштабнее, чем при слиянии Иртыша с Обью.
Но море не собирается испытывать плавучесть «Горизонта». Над ним висит молочная кисея дымки. Улетел куда-то сибирский борей. Грудь моря едва вздымается. Оно дышит ровно. И штилевой пульс его рассеивает нахлынувшую было робость.
Оглядываемся повнимательней. Слева, за мыском, берег в соснах. Это «он» и есть. Именно так его и описывали шлюзовщики, у которых расспрашивали, как добраться до Академгородка.
Подплываем ближе. Идем вдоль пляжа. За кромкой прибоя возлежат на топчанах, просто на песке или под тенью сосен люди. Играют в шахматы и волейбол. Сидят кружком вокруг гитариста. Строят из мокрого песка города. Катаются на водных лыжах. Неужели все они и есть нынешние и будущие академики — жители сибирского научного центра?
Трудно удержаться от соблазна и не приобщиться к пляжному племени. Но у нас меньше времени, чем у этих известных, малоизвестных и совсем неизвестных ученых. Поэтому тут же, на берегу, наводим все справки о том, как добраться до самого Академгородка. И выясняем, что там, за вершиной откоса с соснами, овраг, по дну которого идет железная дорога. А затем, за следующим откосом, но без сосен — Морской проспект знаменитого города науки.
Теперь уж нам ничто не мешает оставить «Горизонт» на водной станции и совершить новое пешее путешествие.
Под знаком сигмы
Сначала ходим просто так. Смотрим, дышим сосновым воздухом и читаем названия улиц — проспект Науки, улицы Золотодолинская, Туристов, Жемчужная, проезд Весенний… Ну, а чем они примечательны? Не обманывают ли названия? Вот, например, Золотодолинская. Почему именуется столь пышно?
Отправляемся вдоль Золотодолинской. Ничем вроде бы не отлична от других. И тут смелы, строги архитектурные линии, фасады-модерн удачно вписываются в хвойную тайгу. В конце улицы, где пересекает она лесистый распадок с мелководной речушкой Зырянкой, встречаем невзрачный бревенчатый домик. От него, как сказали нам, и пошел Академгородок.
Да, он начался с «заимки Лаврентьева» — первого жилого дома в пригороде Новосибирска. Когда теперешний старейшина сибирских академиков поселился вдвоем с женой на крутом березовом склоне, к домику вела лишь одна просека. Потом прорубили еще несколько — вырос поселок. Просеки превращались в проспекты и улицы. Старожилы, которым теперь чуть за тридцать, приехали сюда осенью. Увидели пылавшую багряным пламенем долину, уходящую в синеву Обского моря, и назвали ее Золотой. Немного сентиментально звучит, не правда ли? Но это для тех, кто не видел здешней осени. Пионерам научного центра так не кажется. Они сохранили в памяти очарование первого знакомства с долиной, с первой таежной просекой у «заимки Лаврентьева», от которой начинаются нынешние магистрали.
Трудно решить, какая из них красивее. Может, вот эта— Университетская? На ней всегда людно. К тому же она самая молодая.
Впрочем, так было, говорят, всегда. По ней любили гулять еще тогда, когда не стояли вдоль ее тротуаров дома, а сама она была гладким бетонным полотном, когда не построили городского центра и многих институтов, когда не существовало самого университета, а была только школа.
Улица стала совсем красавицей в день открытия Новосибирского государственного университета — сорокового в стране. Правда, в дни празднеств говорили, что НГУ не открыли, а запустили: свою жизнь он начал под гром космических ракет. Все в городке помнят, когда это произошло. А много ли в мире университетов, которые открывались при нашей жизни? Учебный год тут начался на 28 дней позже традиционного первосентябрьского утра. Тогда перед будущими математиками выступал замечательный ученый академик Соболев. Кстати, он же читал вступительную лекцию на мехмате в день открытия Московского университета на Ленинских горах.