К сожалению, самоуспокоенность сыграла с нами злую шутку. Буквально во второй смене, выполняя ловушку в средней зоне, ошибся молодой Витя Доброхотов, который заменял в тройке Свистухина травмированного Смагина. Саша Голиков даже не вникая в то, что это была наша знаменитая ловушка, ушёл на хорошей скорости от Доброхотова и войдя в зону атаки сделал пас на накатывающего следом Валю Козина. И Козин броском в противоход перехитрил нашего голкипера ветерана Коноваленко.
После пропущенной шайбы, музыканты из ВИА «Высокое напряжение» не найдя ничего лучшего, заиграли «Катюшу». Вообще надо сказать, предматчевое представление, музыка вначале игры, девушки в спортивных трико и облегающих свитерах с флагами СССР, «Торпедо» и автозавода «ГАЗ», которые красиво катались по льду, произвели сильное впечатление на переполненный дворец спорта. Кстати, диктор по стадиону объявил, что сегодня пришло на матч четыре с половиной тысячи человек.
— Поставили, б…ь, ко мне в тройку зелёного пацана! — Не сдержался на лавке Свистухин, ударив черенком клюшкив борт. — А нормальных и здоровых мужиков по Киевам и Ригам раскидали.
— Не бухти, и клюшку только попробуй сломать, — рыкнул я. — Парень первый раз в старте, ещё освоится, вот куда защита смотрела? Где страховка Мошкаров и Ушамков?
— Ничего, ничего, — успокоил всех невозмутимый Сева Бобров. — Сейчас отыграемся.
И главный тренер как в воду глядел, буквально через смену наша первая тройка нападения Мишин — Федотов — Фролов, при поддержке лучшей пары защитников Астафьев — Фёдоров организовала длительную осаду ворот «Химика». Наши ребята, как будто издеваясь над соперником, контролировали шайбу больше минуты в зоне атаки, сказались тренировки, на которых мы делали упор на этом компоненте игры. И когда уже с воскресенцев потёк градом пот, Мишин отдал на Фролова, а Фролов замахнувшись, выкатил на пустой угол Федотову, и тот сравнял счёт.
И вдруг из динамиков грянул гитарный рифф группы «Депеш мод» из песни «Personal Jesus», крики болельщиков растерянно смолкли и в наступившей тишине люди услышали хрипловатый голос Коляна, который подражал Мику Джаггеру:
Вместе мы с тобой «Торпедо»!
Город Горький — часть души моей!
Сердце бьётся за победу!
И «Торпедо» с нами всех сильней!
— А теперь все вместе! — Выкрикнул Колян в микрофон, прячась со своим ансамблем за нашими правыми воротами.
И зал дружно грянул простенькое четверостишие, как это делаю обычно люди в первый раз, то есть, подпевая не всю строчку, а лишь её окончание. На скамейке запасных почему-то расчувствовался Сева Бобров, смахнув маленькую слезинку:
— Хорошие слова придумали, черти.
— Народное творчество, — хмыкнул Свистухин. — Мама мыла раму.
— Да, — поддакнул я. — А Свистухин один драил магазин.
И все кто был на скамейке запасных, покатились со смеху, даже Всеволод Михалыч из последних сил старался сохранить невозмутимое лицо.
Не знаю, что произошло дальше, но «Химик» как-то вдруг сник, а мы наоборот почти не давали воскресенцам продохнуть, давили и давили ещё минут пять. И как следствие на десятой минуте вновь отличилась тройка Федотова. На этот раз пустой угол расстрелял капитан Лёша Мишин, 2: 1.
— Вместе мы с тобой «Торпедо»! — Заголосили на трибунах работяги с автозавода, когда опять заиграл знакомый мотив.
Как и договаривались заранее, две смены получил наш новенький Боря Александров. В тройке Свистухина он отбегал без особых замечаний, если не считать постоянные крики нашего шебутного центрфорварда: «Малыш сместись сюда! Малыш встречай! Малыш пасуй!» И Александров дисциплинированно смешался, встречал, идя в отбор и пасовал.
— Толк будет, — выдохнул Коля Свистухин, сев на скамейку запасных.
— Нормально, — сказал и Сева Бобров, похлопав «Малыша» по плечу.
А вот за минуту до конца первого периода произошёл неприятный инцидент. Когда я со своими «пионерами» гостил в зоне у воскресенцев, здоровенный защитник «Химика» Юрий Ляпкин очень жестко встретил Вову Ковина. Я же, такой наглости не перенеся, разогнался и пока Ляпкин смотрел, кому отдать отвоёванную шайбу, на всех порах воткнулся в него. Отлетел я надо сказать на целый метр, но на ногах устоял. А вот Юрий Евгеньевич, грохнувшись на лёд, прокатился метра четыре, прежде чем сумел затормозить, уткнувшись телом в борт. Напрасно потом воскресенцы полезли со своими тыкалками, так как на каждый их «тык», я отвешивал серьёзнейшую оплеуху. Даже вмешательство рефери не потребовалось, чтобы на льду наступил порядок, ведь через несколько секунд бить было уже некого.