— Валера, ты как? — Спросил Иван Тафгаев. — Сколько пальцев? — Спросил он, показав один палец, но на Тафгая тут же накинулись Викулов и Фирсов, поэтому ответить, что «один» Харламов не успел.
Впрочем, ничего кроме как чуть-чуть потолкаться, его партнеры горьковскому здоровяку сделать не смогли. А Валерий встал и уже уверенно сам покатил на смену.
— Егоров, сука! — Орал Анатолий Тарасов на судью из Челябинска. — Это удаление до конца игры, б…ь! Это же бандит на льду! Сука!
— За что удалять Анатолий Владимирович? Чистый силовой приём, — пожал плечами рефери из далёкой столицы Южного Урала. — Атака игрока владеющего шайбой — разрешена. Тафгаев локти не выставлял, в голову не бил, на борт не толкал.
— Ты снял? — Дёрнул за плечо Беркутов своего оператора.
— Ну, конечно, б…ь, снял! — Зло выпалил Николай Иваныч, которому сейчас очень хотелось «вмазать», и осознание того, что нельзя, сильно раздражало. — Чисто сыграно, я бы даже сказал красиво. Только далеко встали. Присмотри за штативом, пойду на ту сторону площадки к воротам «Торпедо». Я же говорил, сегодня ЦСКА от Горького и мокрого места не оставит, я имею в виду счёт на табло, конечно. — Усмехнулся телевизионный кинооператор.
— Когда я тебе это говорил, что Горький победит? — Удивился Эдик Беркутов.
— Ах, да, это же мне в поезде за коньяком один чудик доказывал, что у ЦСКА нет шансов. Извини, запамятовал. — Усмехнулся Иваныч. — Смотри, чтоб штатив не спёрли, казённая собственность, как-никак.
Я посмотрел на часы электронного табло, которые показывали две минуты до конца первого периода и неприятный счёт — 0: 1.
— Михалыч! — Громко сказал я старшему тренеру. — Давай две последние минуты периода огрызнёмся, Третьяк застоялся, «замёрз» без работы. Самое время его огорчить и отправить на консультацию к личному психологу.
— К психологу говоришь? — Усмехнулся Всеволод Михалыч. — Мужики сейчас поработайте на атаку в хорошем темпе. Двигаем булками, двигаем, — хлопнул в ладоши Бобров.
И вдруг ко мне в голову пришла новая комбинация. Я схватил маленькую магнитную шахматную доску, где у меня было оборудовано миниатюрное хоккейное поле, и показал Александрову и Скворцову, что от них сейчас потребуется.
— Мужики, пионерия, зырим сюда. — Я передвинул крайнего левого нападающего вперед. — «Малыш» ты пройдешь по своему флангу и на синей линии сделаешь пас на меня в центр. Я же с разгона ринусь на двух защитников в зону атаки, оставлю шайбу себе за спину, а сам армейских оборонцев затолкаю в угол или уроню.
— А я выскочу справа, и разделаюсь с Третьяком, — вместо меня передвинул фигурку одного хоккеиста Саша Скворцов.
— Жаль, что результативный пас запишут не на меня. — Стёр пот полотенцем с лица расстроенный Боря Александров. — Но потом разыграем эту же комбинацию зеркально. Лады?
— Тафгай, смена! — Крикнул Всеволод Бобров.
— Лады, — ответил я за всю пятёрку и полез на лёд.
Но с первого раза нужную комбинацию разыграть не удалось, я хоть и выиграл у Толи Фирсова вбрасывание, но мы немного «заковырялись» в средней зоне и откатились ещё глубже к воротам Виктора Коноваленко. Кстати, вместо Валеры Харламова на последние минуты Тарасов выпустил на лёд Евгений Мишаков волевого драчливого и физически сильного хоккеиста, наверное, по мою душу. И именно с Мишакова и началась наша атака. Он, потеряв своего игрока на фланге, бросился мне мстить. Я же отдал шайбу влево на Александрова, заложил крутой разворот, и Евгения Дмитриевича столкнул с Анатолием Васильевичем лбами. Далее резко ускорился, ведь «Малыш» уже выезжал на ранее оговоренную позицию, и смотреть, как поссорились Мишаков с Фирсовым, не стал.
Пас от Бори вышел быстрым и точным прямо в крюк моей клюшки. Цыганков и Рагулин, которые пятились спиной к воротам Третьяка переглянулись и разом попёрли на мою скромную персону. Доли секунды, на льду вообще всё происходит очень стремительно, и я воткнулся в двух армейских игроков обороны как бильярдный шар в кегли. Правда, Гена Цыганков двинул мне по касательной в челюсть, падая на лёд, а Александр Павлович Рагулин, ухватив меня медвежьей хваткой за шею, повалил на себя. А тем временем шайба, откатившись к Саше Скворцову, и несколько раз проскользив из стороны в сторону, так как Скворец изобразил клюшкой хитрое обманное движение, взлетела, поддетая крюком, и воткнулась в сетку ворот Владислава Третьяка.
— Гооол! — Взорвался весь стадион, зазвучала наша победная музыка «Personal Jesus» Depeche Mode и тысячи человек, не подозревая об этом, разом запели: