— Хватит демагогии! — Рявкнул Смирнов.
— Затыкание рта, навешиванием ярлыков — это первый и верный признак нарождающегося в Советском союзе троцкизма, уклонизма, а так же партийного оппортунизма! — Гаркнул я, как на хоккейном поле. — На чью мельницу льёте воду товарищ Смирнов, то время пока враги спят и видят? Подумайте пока над ответом. А теперь я вам расскажу, что будет, если Всеволод Бобров уйдёт из сборной СССР. Команду нужно будет готовить для чемпионата мира в Праге с нуля! Искать новые сочетания игроков, наигрывать новые комбинации. Да чехи и шведы такую команду в клочья разорвут! Вам товарищи не страшно за свою недальновидность держать ответ перед всем Советским народом? Хотите получить падение производительности труда, срыв планов девятой пятилетки, рост смертельных случаев на производстве? Вы это получите. Народ не простит! И в поиске виноватых, полетят именно ваши головы.
— А давайте послушаем, что нам скажут товарищи Чернышёв и Тарасов, — внезапно охрипшим голоском произнёс, курирующий спорт в ЦК, Михаил Зимянин, пока остальные чиновники от спорта принялись пить воду из графинов. — Можете ли вы гарантировать победу на чемпионате мира в Праге?
— Можем гарантировать второе место, — первым чётко и громко сказал Анатолий Тарасов, который судя по виду, был очень рад, что теперь не потребуют в недружественной Праге непременного выигрыша золота.
— Я хочу напомнить, что вторая сборная СССР под руководством Тарасова и Чернышёва дважды проиграла шведам в прошлых декабрьских товарищеских матчах с одинаковым счётом — 3: 5. — Тут же добавил я, так как терять инициативу на этом словоблудом заседании мне не хотелось. — Точнее 5: 3, ибо матчи проходили на выезде.
— А у нас не было в составе всех лучших! — Выкрикнул Тарасов и сел на место.
Чиновники, вдруг осознав, что дело «пахнет табаком» или даже «жареным», стали перешёптываться и советоваться. Ведь никто не хотел лишиться теплого насиженного места и ехать в какую-нибудь дыру работать мелкой сошкой до самой пенсии.
— Предлагаю, объявить товарищу Боброву строгий выговор, оставить его старшим тренером на ближайшее мировое первенство, проголосовать и разойтись! — Громко высказался я. — А летом вновь вернуться к вопросу о новом наставнике для сборной СССР по хоккею с шайбой. Спасибо за внимание!
Я выдохнул и с чистой совестью гордо пошагал на место, которое тоже было на стульчике у самого выхода из кабинета Федерации хоккея.
— Объявляется перерыв пять минут! — Объявил почему-то не ведущий собрание Андрей Старовойтов, бывший хоккеист и одноклубник Боброва, а Михаил Зимянин.
То, что произошло после перерыва, лично я в принципе ожидал, только думать о самом плохом раньше времени не хотелось. Да, я наивно полагал, что напугав чиновников, смогу посеять смуту и что-то изменить, но попытка оказалось не удачной. Большая политика — это не хоккей. В этой политике прав не тот, кто больше этого заслуживает, а тот, у кого больше прав. Поэтому без всяких прений сам Михаил Зимянин, получив в ЦК ценные указания, встал за трибуну и объявил:
— Предлагаю голосовать сразу несколько пунктов сразу. Сборную команду к Праге будут готовить Аркадий Чернышёв и Анатолий Тарасов. Далее хоккеист Иван Тафгаев дисквалифицируется до конца чемпионата СССР, а так же с Тафгаева снимаются все его спортивные звания.
— Не получится, — сказал я, криво усмехнувшись.
— Почему? — Пробормотал Зимянин.
— А у меня нет званий. — Пояснил я ход своей мысли. — Я не заслуженный мастер спорта, ни просто мастер спорта, я даже не перворазрядник. Или вы хотите снять с меня почётное звание фрезеровщика шестого разряда, то флаг вам в руки. Советское машиностроение как-нибудь это переживёт.
— Ну и бардак у вас Андрей Васильевич в Федерации, — недовольно бросил Михаил Зимянин Старовойтову. — Хоккеист Олимпийский чемпион, лидер гонки бомбардиров этого сезона и играет без званий.
— Хорошо, — зло пробурчал Старовойтов. — Давайте ему звание сейчас дадим, а затем через секунду снимем. Тогда это будет порядок?
— Теперь уже всё равно! — Повысил голос чиновник, курирующий спорт в ЦК КПСС. — Кто «за» прошу поднять руки!
По доброй советской традиции тех чиновников, кто готов был отстаивать своё мнение и голосовать против большинства не оказалось. «С волками жить, по-волчьи выть, — грустно усмехнулся я про себя. — «Верной дорогой» идёте товарищи, прямиком в «светлое» будущее».