— Почти угадал, — я посмотрел на часы, пора уже было бежать в гостиницу, пока переводчик не послал по нашему следу овчарок с автоматчиками. — Четыреста сорок штук. Деньги нужны крайний срок завтра вечером после игры с вашей сборной. Что с тобой Юхан? Сердце?
— Ну, ты Ваня и жук, — пробормотал наш бывший соотечественник, держась за сердце. — Ты и в хоккей так же играешь?
— Лучше, — похлопал меня по плечу довольный сделкой Боря Александров.
Глава 12
Ещё в начале этого сезона Александр Скворцов, когда тренер юношеской команды «Торпедо» Валерий Кормаков отправил на просмотр во взрослую команду вместе с Володей Ковиным, он и мечтать не мог, что спустя всего несколько месяцев окажется в первой сборной СССР. И сегодня в раздевалке перед товарищеским матчем со сборной Финляндии Александр натягивая хоккейную экипировку, вдруг вспомнил всю свою короткую спортивную жизнь. Как его в пять лет в хоккейной «коробке» перед домом научила стоять на коньках старшая сестра. Потом он улыбнулся, вспомнив свои первый игры за детскую команду «Огонёк» из Ленинского района. Затем были не очень приятные воспоминания, как в 14 лет его не взяли в школу «Торпедо», потому что он был не с Автозаводского района, даже не стали смотреть, на что он способен. Ну а потом его приметил другой торпедовский тренер и дальше карьера пошла только вверх. Но то, что случилось в этом сезоне 1971–1972 годов, можно было назвать одним словом — сказка.
Скворцов, завязывая шнурки на коньках, бросил короткий взгляд на Ивана Тафгаева, который сейчас беззаботно смеялся, читая какую-то смятую газетку. «Если бы не Тафгай, то нихрена бы не было, — подумал он. — За счёт него и во взрослую команду пробился, и сейчас получил маленький шанс попасть на Олимпиаду. Сегодня всё на льду отдам. Тем более поставили в одну тройку с самим Владимиром Викуловым и Сашей Федотовым. Одним словом — сказка».
— Мужики, — хохотнул Тафгаев. — Смотрите, что пишет отечественная пресса. Статья называется «Волокита». Один чудик отдал плащ для покраски в химчистку. В назначенный день пришёл — закрыто, ещё через день опять закрыто, в субботу прибежал уже сутра. Наверное, перед девушкой хотел пофорсить новенькой вещью. Предъявил квитанцию, а ему выдали плащ типа «Зебра» для новогоднего маскарада. Он, конечно, свою шмотку вернул, и теперь уже ждёт третий месяц. Даже письмо в газету написал, чудило.
— Чё это он — чудило? — Обиделся Коля Свистухин.
— А то, — ответил ему Иван. — Жадность фраера сгубила. Теперь у мужика нет ни плаща, ни денег, которые он отдал за покраску, ни девушки, которую он должен был покорить. А так же вся страна знает, как зовут этого дурака. Вот — сварщик такого-то завода Сорокин.
— Проще нужно быть и девушки к тебе потянутся, — добавил друг Тафгая Боря Александров.
— Так-то да, глупо, — согласился Свистухин. — После пары дождей краска с плаща всё равно слезет.
«Выселяться, — грустно улыбнулся Саша Скворцов. — А меня мандраж колотит, аж зубы стучат. Вдруг я с Викуловым не сыграюсь? Вдруг напортачу? И вылечу из команды в три счёта».
— Чего ржёте? — В раздевалку вошёл Всеволод Бобров, который сейчас в судейскую относил заполненный протокол. — Что за газета? — Спросил он у Тафгая.
— Да вот завалялась у меня в бауле, я её в коньки запихал против влаги, — улыбнулся Иван. — Михалыч, предматчевая установка будет или как обычно, там ваши ворота их нужно защищать, там ворота соперника, в них нужно забрасывать?
— Пошути у меня! — Бобров погрозил кулаком Тафгаеву и вытащил из папки лист бумаги, где была начерчена таблица из четырёх строк и четырёх столбцов. — Нам предстоит в турне провести четыре матча. В строчки я записываю наши пятёрки, сверху в столбцы наших соперников. Пропустит шайбу пятёрка, получит себе минус, забросит — плюс.
— А если будет ничья? — Влез с вопросом Свистухин. — Не нашим и не вашим?
— Тогда пятёрка получит себе знак умножить, — ответил Валера Харламов и весь народ в раздевалке согнулся от хохота и главный тренер Сева Бобров тоже.
— Посмеялись, и хватит, — смахнув слезинку, сказал Всеволод Михалыч. — Первая пятёрка у нас — Тафгаева, вторая — Петрова, третья — Свистухина и четвёртая — Федотова. По результатам таблицы я буду решать — кто поедет в Японию, а кто нет. Нас сейчас двадцать два человека, а нужно на Олимпиаду двадцать.
«Ну, вот — защитника Гордеева отцепят и меня, — тяжело вздохнув, подумал про себя Саша Скворцов. — Но я ещё поборюсь».
— Михалыч, а у меня есть встречное предложение, — встал со своего места Иван Тафгаев. — Оценка по пятёркам не даёт полной и ясной картины обо всех хоккеистах сборной.