Переводчик встал со стула и резко покачнулся, но сам зафиксировал своё тело в устойчивом положении.
— Что я должно перевести товарищам послам? — Спросил он, посмотрев на меня одним глазом, чтобы я меньше раздваивался.
— Гитлер капут, — хотел было подсказать Васильев, но я ему отвесил легкую затрещину.
— Сказать нужно следующее, что мы мирные люди и хотим выпить за крепкую спайку шведского и советского народов. За гуманизм, за дело мира, за Родину, за Сталина, Ура!
— Хороший тост, — громко икнул переводчик. — Я потом его себе запишу.
Товарища переводчика к изголовью стола мы подвели уже под руки, так как адская смесь из пива и водки стремительно отравляла незамутнённый рассудок комитетчика Виктора Алексеевича.
— Господа, — начал он по-русски, глядя мутным взором на ошалевших представителей Стокгольмской мэрии. — За Родину! За Сталина! Ура! — Выкрикнул так же по-русски переводчик и пластом лёг в наши руки.
— Пардон месье! — Вышел я на передний план. — Рашен водка — это бэд комедиан. За Улофа Пальме и за Леонида Брежнева, за фройндшип, ура!
Услышав имя шведского премьер-министра Улофа Пальме, представители мэрии Стокгольма улыбнулись и тоже крикнули «ура». «Ну, вот и ладушки-оладушки, где были? На фуршете у бабушки, — улыбнулся я. — Теперь напишем коллективное письмо от команды, что берём за досадную оплошность переводчика на поруки и дело в шляпе».
На следующий день 25-го января точно к открытию ровно к одиннадцати часам дня я, Александров, Скворцов, Минеев, Куликов и Фёдоров подошли к магазину музыкальных инструментов, что располагался в центральной части города на острове Сёдермальм. От гостиницы всего пять километров, чтобы сэкономить драгоценную валюту за проезд, мы прошли пешком. За одно и город посмотрели, не из автобуса экскурсионного автобуса, а так воочию. Чистенько, миленько, булыжные дороги, старенькие, словно из сказки, но в хорошем состоянии домики, дома и правительственные здания.
— Культура, — высказался коротко об увиденном Боря Александров. — Даже плевать на тротуар не хочется.
— Да, это тебе не село, — усмехнулся Саша Скворцов. — Где грязи по самое не балуй.
Но лично я, пока мы гуляли, усиленно в уме пересчитывал доллары в рубли и обратно. Сейчас в моём кармане покоилось 2510 долларов США. Если бы поступить, как предложил Саша Мальцев не тратить эту сумму в Стокгольме, а купить в Японии 12 магнитофонов за 200 зелёных каждый, и за две тысячи продать их в Союзе, то мы бы выручили 24 тысячи или по 4 тысячи рублей на человека. Это раз.
Второй вариант, выходил более энергозатратный, но и более денежный. Сейчас берём здесь 8 электрогитар, дома продаём их за 3 тысячи рублей, покупаем доллары на чёрном рынке по курсу 1 к 6, то сеть всего 4 тысячи долларов. И из Японии везём уже 20 магнитофонов. Тогда на руки каждому капала сумма по 6 тысячи 600 рублей. А ведь за победу на Олимпиаде, если конечно мы победим, получим ещё по 400 долларов на человека. Это ещё дополнительно 2 тысячи 400 рублей на человека. Всего 9 тысяч целковых, или автомобиль «Волга».
— Ну, так что будем делать? — Вывел меня из розовых мечтаний друг Боря Александров, когда мы вошли в магазин, где в длинный ряд стояли гитары, барабанные установки и синтезаторы. — На все покупаем или часть денег оставим на подарки?
— А я вот сейчас поговорю с мистером Андерсеном, — сказал я, увидев спортивного агента, который хотел меня увезти в «Бостон Брюинз» так сильно, что сейчас улыбался, словно лакей перед важным господином. — Мистер Андерсен является совладельцем этого магазина. — Соврал я. — Вы пока осматривайте товар на предмет царапин, сколов и повреждений, нам херня всякая в СССР не нужна, у нас ей и так все полки в магазинах забиты. Я же поговорю с человеком. Хэлло мистер Андерсен!
Спортивного агента я почти силком вывел на улицу и отвёл подальше от магазина. Не хватало, чтоб моя молодёжь услышала, как я Родиной торговать собираюсь.
— Вот контракт, — сразу перешёл к сути агент. — Я думать, что мы можем хотеть миллион двести тысяч долларов в год. Сто тысяч в месяц — очень хороший деньги!
— А подъёмные? — Недовольно забурчал я, рассматривая напечатанный на английском экземпляр в поисках дописок очень маленьким шрифтом. Именно в них иногда пряталась вся суть обмана. — Проси ещё полмиллиона и контракт не больше чем на два года. Так как зарплаты вырастут, зачем я буду за 100 тысяч в месяц горбатиться. Тебе ведь тоже процент с этого капать будет.
— Пятьсот тысяч подъёмные? — Почесал голову, сдвинув в сторону шляпу агент. — Сначала ехать в тренировочный лагерь, а затем уже просить подъёмный.