Глава 21
Вечером этого безумного, безумного дня, я, наконец, заключил в объятия свою ненаглядную Варвару. Моя комната на спортивной базе «Лесной город» — это конечно не отель в Париже, но сколько можно терпеть? Я ведь не железный дровосек, такой же человек как и все, только немного в голове помехи иногда происходят, а так — всё то же самое. Те же руки, те же ноги, ну и прочие члены организма. Однако, даже покрывая поцелуями бархатную кожу моей Варечки, я не мог до конца выбросить из головы дикий поступок Федерации хоккея. А что я хотел?! В старой истории так и произошло. В 1974 году Всеволода Боброва отстранили от сборной СССР после двух подряд выигранных чемпионатов мира. Для нулевых и девяностых годов — немыслимое дело!
— Ах, что ты со мной делаешь, — всхлипнула Варвара.
— Я с тобой — думаю.
— Ах, ой, ах, о чем?
— О будущем хоккея, — не стал врать я.
— Самое время, — чуть нервно хохотнула девушка и резко вскрикнула. — Да!
— Что? Всё?
— Мне же домой надо ехать! — Подскочила моя подруга. — Меня же дома потерять могут, мама сейчас больницы начнёт обзванивать, ведь в редакции газеты уже никого нет.
— Спокойно, сейчас от сторожа сделаем предупредительный звонок, — сказал я сам, вылезая из-под одеяла. — И я тебя до дома довезу, «Волга», выданная мне во временное пользование, на ходу.
«Не дошла ещё телефонизация до каждого жителя страны, — подумал я, когда натягивал штаны. — И люди пока могут спокойно спасть. Но пройдёт совсем немного времени, и с телефоном в кровать многие будут ложиться гораздо чаще, чем с живым человеком противоположного пола».
В сторожке охраны, пока Варя разговаривала с мамой, мне передали телеграмму от Всеволода Михалыча: «Встречай аэропорт буду в 6 17.02 тчк».
— Неужели Всеволода Михайловича из сборной выгнали? — Спросил меня сторож дядя Семён, который, пока мы в Японию летали, приглядывал за нашими котами. — Олимпийского чемпиона! Неужели напился?
— Сева Бобров месяц уже не пьёт. — Сморщился я, и снова поразился скорости распространения слухов по планете Земля. — Пока вопрос не решённый. 29-го февраля состоится заседание Федерации, потом опубликуют приказ в «Советском спорте», вот тогда и будем делать выводы.
— Ясно, значит, сняли, — крякнул сухонький среднего роста мужчина, с очень вредным характером. — Не ценят у нас людей. А как кто-нибудь из великих помрёт, то сразу вой: «Какого человека потеряли! Не уберегли! Караул!». Что характерно, горланят потом громче всех те, кто этого гения в могилу и подталкивал. Радуются они так, что ли?
— Кто? — Не понял я странной аллегории.
— Лилипуты, которые ненавидят великанов, — так же загадочно ответил сторож.
— Всё нормально, — улыбнулась девушка, оторвавшись от телефона. — Мама в порядке.
— Идём на вторую серию? — Обрадовался я.
— Давай завтра, мне с утра на работу. — Грустно вздохнула Варвара. — Статью про детские сады заканчивать надо.
— На какие жертвы только не пойдёшь ради детских садов, — хмыкнул я.
Спустя примерно час, на обратной дороге от дома Варвары к спортивной базе, когда уличные фонари пролетали за коном автомобиля, мне вдруг в голову пришла интересная мысль о цикличности, происходящих в жизни процессов. Ведь не случайно Олимпиады проводят раз в четыре года, получается временной промежуток кратный двенадцати годам Китайского гороскопа. А есть ещё двенадцатилетний цикл Юпитера, по которому каждые двенадцать лет меняется жизнь человека. Но ведь можно цикл Юпитера выстроить и для мирового хоккея.
Я посигналил, остановившись перед шлагбаумом, что преграждал путь на базу. Из сторожки медленно вышел одетый в тулуп дядя Семён, что-то себе поворчал под нос и открыл мне проезд. Я же заехав внутрь «Лесного города» остановил машину и пока мысли не разлетелись из головы, побежал в сторожку.
— Дядя Семён дай ручку и бумагу, идея одна пришла, сейчас не запишу, потом не вспомню, — затараторил я.
— Настоящие идеи, так просто из головы не вылетают, — занудел сторож, но пишущие орудие бумагомарательного производства выдал.
— Допустим Вторая Мировая война — это стартовая черта, — сказал я, нарисовав черту.
— Ясное дело черта, столько народу сгинуло. — Заинтересовался моими выкладками Семён. — Почитай всё по-новому налаживать пришлось.