— Я из заначки возьму 50 долларов, — поставил меня в известность «Малыш», покидая ресторан.
Я же заказал в буфете ещё чашку кофе, и уселся за столик у окна, чтобы монотонная и в то же время постоянно меняющаяся картинка за стеклом помогала работе мозговых извилин. Но сначала мысли мои потекли в совершенно другом направлении. Прага, которую я увидел в этом 1972 году, меня вогнала в ступор. Вся древняя архитектура старого и красивого города в ужасном состоянии. Штукатурка на домах облупившаяся, и в каких-то безобразных подтёках, как из фильмов про постапокалипсис. До кучи памятники, почерневшие и донельзя обгаженные птицами, вызвали уныние. И теперь мне было не удивительно, что пройдёт время, и чехи будут вспоминать эти годы развитого социализма, как страшный сон. Так и хотелось воскликнуть: «Где у Карла Маркса написано, что для социализма, нужно довести Прагу до жуткого пи…еца!».
И вдруг, после того как я повозмущался, по поводу царящего в Чехословакии беспорядка, мне буквально один за другим пришли в голову ответы на мои странные вопросы. Итак, первое — почему меня не исключили из сборной? А зачем? Если меня легко можно вывести из себя во время хоккейного матча. Это я в обычной жизни хитрый и расчётливый, а в игре, когда захлёстывают эмоции, я себя практически перестаю контролировать. Не нужно меня из сборной убирать, когда я могу в любой момент схватить дисквалификацию, со мной в составе даже интересней. Второе — почему за мной стало охотиться ГРУ? Да потому что ребята там лихие и изобретательные. Так ловко подставили мне Виолетту, что я даже не заметил постановки. И самое главное при выполнении приказа, в этой службе задают мало вопросов. Поступила им вводная, нанести мне небольшую травму, а зачем — их это не интересует. И третье — почему офицеры ГРУ не довели выполнение приказа до конца? Смотрим пункт первый — я теперь не опасен, ведь у меня есть слабое место.
«Ладно, — тяжело вздохнул я, допив кофе. — Пойду, погуляю по городу».
Среду 12-го апреля можно было смело назвать для нашей команды первым настоящим днём чемпионата мира 1972 года в Праге. А что было с 7 апреля до этого кармического и судьбоносного дня? По моему личному мнению — одно хоккейное баловство. Дело в том, что данный 39-ый чемпионат мира проходил по простейшей схеме, за золото в двухкруговом турнире боролись всего шесть сборных команд — это СССР, Чехословакия, Швеция, Финляндия, ФРГ и Швейцария. Канадские мастера клюшки и шайбы, начиная с 70-го года, бойкотировали соревнования под эгидой ИИХФ, сборная США, укомплектованная студентами барахталась в низшей лиге или группе «B». Далее, финны не могли составить конкуренцию, так как имели у себя чистую любительскую лигу, где хоккеисты играли лишь в свободное от работы время. В Швейцарии и ФРГ хоккей вообще пока находился в зачаточном состоянии. То есть те сборные, кто выиграет первые три места, были известны заранее: это либо чехословаки, либо шведы, либо мы. И сегодня в 17.00 по местному пражскому времени во дворце «Спортовни хала» предстояла первая настоящая игра чемпионата — сборная Чехословакии принимала нашу сборную Советского союза.
По этому поводу в номере гостиницы, где проживали Всеволод Бобров и Борис Кулагин состоялось первое собрание.
— Кратко напомню, как мы провели первые три матча, — сказал Бобров и на маленькую железную доску вывесил лист бумаги с краткой раскладкой прошедших дней турнира. — Итак: СССР — ФРГ счёт 11: 0, Финляндия — СССР счёт 2: 10 и СССР — Швейцария 10: 2. Оценку за эти игры можно смело поставить — хорошо.
— Нормально, — хмыкнул Коля Свистухин, чем вызвал смех некоторых хоккеистов.
— Теперь пойдём по персоналиям, — Всеволод Михалыч раскрыл свою тетрадку и зачитал свои закорючки. — Первая тройка нападения набрала по системе гол плюс пас 17 очков. У Тафгаева и Мальцева по 3 шайбы заброшено и по 4 результативные передачи сделано. У «Малыша», кхе, Александрова — 2 плюс 1.
— Тоже нормально, — высказался Свистухин, и опять часть игроков похихикало.
— Кхе, — громко и выразительно прокашлялся старший тренер и посмотрел на Николая Свистухина. — Вторая пятёрка набрала 15 очков. Михайлов — 4 плюс 3, Харламов — 3 плюс 2 и Петров — 2 плюс 1. Володя Петров надо прибавить. И больше всех очков заработала третья тройка нападения — двадцать одно.
— Очко! — Хором гаркнули сразу несколько человек, а именно: Мальцев, Харламов и Свистухин.
— Я бы попросил в этом номере такими словами не выражаться! — Громко сказал я, перекрикивая «конский гогот» разразившийся в комнате Боброва и Кулагина.