«Странный день, — подумал я, когда мы вышли из отеля. — Центр города, Вацлавская площадь, а народу минимум. Где-то там, на горизонте около Национального музея кто-то бегает, а вокруг никого. А вот погода замечательная, градусов пятнадцать не меньше, как летом на Урале».
— Тебе странным ничего не кажется? — Спросил я Бориса, после того, как мы, завернув за угол, пошли в сторону Площади Республики к Пороховой башне, к массивному готическому сооружению, которое лично мне всегда напоминало дом великана. — Народу что-то мало вокруг.
— Ясное дело, будний день, все на заводе вкалывают. — Хмыкнул «Малыш». — Тебе что, народ нужен или пиво? То есть я хотел сказать фотограф и колбаски. Кстати, давай в погребок заглянем, а то фотографироваться пока настроения что-то нет.
— Странный погребок, — я почесал свой затылок и подумал: «Здесь же вроде как „Аптека“ была, а сейчас ступеньки немного вниз и характерная для „харчевни“ дубовая дверь». — Ты куда? — Окликнул я Борю, который уже спускался, надо полагать, на запах чешского пива.
— Цены узнаю, — соврал он мне.
Пришлось тащиться следом в полуподвальное помещение. Но какого же было моё удивление, когда за дубовой дверью оказался не бар со столиками, а прилавок, за которым простирались огромные полки с книгами. И судя по корешкам, эти фолианты были напечатаны гораздо раньше, чем я появился на свет. Боря, как и я, когда мы замерли в плохо освещённом, кажущимся безразмерным и гигантским полуподвале, приоткрыл рот.
— Слушай, есть идея, — почему-то прошептал «Малыш». — Давай купим здесь какую-нибудь старинную книженцию, а в Союзе её загоним с хорошей наценкой. А лучше две, или три. Валюты у нас с тобой завались, а рублей «кот наплакал». Ко мне Алёнка хотела в мае приехать…
Про Алёнку Боря договорить не успел, так как с боку открылась маленькая незаметная дверь, и в странном книжном магазине появился либо его хозяин, что было крайне странным для социалистической страны, где всё самое дорогое принадлежит государству, либо продавец. Это был лысый невысокий мужчина с седой бородой в кожаной жилетке и серой рубашке. Из нагрудного кармана жилетки свисала золотая цепочка от часов.
— Привет, дядя, — поздоровался мой юный друг. — Что у тебя здесь можно купить подешевле, чтобы потом в СССР продать подороже? А то у вас в Праге нет нихрена. Отстаёте вы пока от Стокгольма и Мюнхена. Что? Нихт ферштейн? Глухой, наверное. — Сказал «Мылаш» уже мне.
— А вы чего желаете? — Улыбнулся продавец, спросив меня на чистейшем русском языке.
— Я бы чего-нибудь интересного и необычного почитал, — ответил я, почесав затылок. Кстати, идея Бориса мне в принципе понравилась, так как коллекционеры редких книг могут быть необычайно щедры.
— Интересного и необычного, — хмыкнул мужчина. — Вы прямо как султан Сулейман Великолепный, он же библейский царь Соломон. Тоже так бывало заглянет по-свойски, и просит почить чего-нибудь интересного и необычного. Мудрейший был человек, покровительствовал поэтам, художникам, сам писал стихи. Правда, стихи были не очень. — Поморщился продавец, а затем, вынув из нагрудного кармана золотые часы, посмотрел, который сейчас час. — Хотите заглянуть в книгу «Перемен»? Очень интересная книженция, гарантирую.
— Давайте ваши «Перемены», берём! — Обрадовался «Малыш». — А то у нас на сегодня большая культурная программа, а так же ещё пиво, колбаски и фотография. Выбиваемся из графика, дядя.
Мужчина, спрятал часы обратно в нагрудный карман жилетки, подмигнул Борису и из-под прилавка, где обычно бдительные советские продавцы держат для нужных людей «дефицит», вынул очень большую и старинную книгу.
— Из этой книги можно узнать, что будет в будущем. — «Дядя» протарабанил заковыристый джазовый ритм длинными музыкальными пальцами по обложке, которая почернела от времени. — Называйте число и место действия и посмотрим, что в это день там должно будет произойти.
— Кхе, — крякнул я, так как лично мне захотелось сразу узнать многое. — А почему фолиант называется книгой «Перемен», а не какой-нибудь книгой «Предсказаний»?
— Потому что, уважаемые, паны, если в настоящем чего-нибудь накрутить такого этакого, то будущее поменяется. — Заулыбался продавец и уже подмигнул мне. — Не вам ли это знать, молодой человек?
— Сколько стоит твой «талмуд» дядя? — Вновь влез «Малыш». — Заворачивай, берём не глядя!
— Подожди, Боря, поверим «Перемены» на качество. — Я похлопал друга по плечу и назвал первую интересующую меня дату. — 8 декабря 1991 года усадьба в Беловежской пуще «Вискули».